Одиссея Грина - Филип Фармер

Правда, иногда он ошибался. Иногда его попытки слегка повернуть приводили к тому, что он разворачивался в противоположную сторону или переворачивался вверх ногами. Это кончалось сильным ударом об стену и, конечно, синяками. После такой неудачи он снова начинал свое движение. Но он начал набираться опыта, основу которого он заложил еще в том, первом цилиндре. Филлис и Федор следовали за ним. Они довольно быстро научились управлять своими мускулами в невесомости и двигались уверенными зигзагами.

Они приблизились к ответвлению туннеля. Ответвление вело налево. Они молниями устремились — правда, с куда меньшей скоростью — вниз по туннелю. Они ожидали оказаться после поворота в полной темноте, но вместо этого увидели вдалеке круглое светлое отверстие. Свет был довольно сильный и придавал туннелю этакий дневной вид. Калл сбавил скорость, подлетая ко входу. Он ухватился за край туннеля, тихонько подтянулся и выглянул наружу. Делал он это очень осторожно, чтобы при малейшем признаке опасности скрыться в туннеле.

Его взору предстал просторный зал, в нем не было ни демонов, ни человеческих существ. Назначение многих диковинных устройств можно было понять только со временем или после многочисленных экспериментов, если это вообще возможно. Рядом со входом была дверь, другая дверь была на верху спиральной лестницы в противоположном углу. Никаких светильников не было видно, но ровный свет был повсюду.

Помещение представляло собой куб со стороной ярдов в триста. По всему полу были расставлены металлические ящики в порядке, который они не могли определить. На передних стенках этих ящиков были различные окошечки, кнопки, рычаги, предназначенные, очевидно, для контроля чего-то или управления чем-то. Калл, неспешно летая от одного ящика к другому, внимательно рассматривал их. Перед большинством кнопок, рычагов и окошечек были установлены металлические пластинки с надписями на незнакомом языке. Одни ящики, казалось, были энергонезависимыми, к другим подходили толстые изолированные кабели.

Калл продолжал летать от ящика к ящику. У некоторых он задерживался и пытался понять их назначение, но ни в одном из них не нашел ничего знакомого. Правда, профессиональные воспоминания с самого начала его пребывания в Аду были очень смутными, а с течением времени и вовсе стерлись. «Возможно, — подумал он, — если бы я лучше помнил то, что было на Земле, я и смог бы определить назначение хоть одного ящика».

Наконец он решился немного поэкспериментировать с одним из ящиков. Этот ящик был вдвое выше его самого и такой же в ширину, как и в высоту. На выступающей панели лежало около дюжины черных пластин. Пластины были овальной формы футов двух в длину и в дюйм толщиной. Они лежали как раз под щелью в передней панели огромного ящика. На приборе было всего два окошечка контроля. На панели была еще большая черная ручка с большой белой кнопкой на торце и множеством знаков вокруг нее. Кроме нее на панели был ряд кнопок.

Калл изогнулся и дотянулся до панели, ухватился рукой за край и подтянулся. Он взял одну из пластин и попытался вставить ее в щель, но овал оказался слишком толстым. Калл попробовал нажать посильнее, но это не помогло. Тогда он нажал на одну из кнопок. Кнопка засветилась, из щели выпала пластина, и кнопка погасла.

Второе нажатие кнопки вызвало ту же реакцию: выпала еще одна пластина.

Калл повернул ручку на несколько делений и снова нажал кнопку. На этот раз, пока кнопка горела, выпало целых шесть пластин.

Он взял три из них и направился к соседнему ящику. У этого ящика также была маленькая панель и щель рядом с ней. От первого этот ящик отличался тем, что рядом с панелью у него была открытая ниша. Она была достаточно большой, чтобы поместить туда человека, и все равно занимала лишь небольшую часть огромного куба. Калл запихал одну из пластин в щель и нажал.

Тут же внутренность ниши заполнилась мерцающими линиями. Линии простирались зигзагами по всем направлениям, и напоминали молнии, исходящие из стен ящика. Молнии пересекались, ниша как бы оскалилась.

Калл заметил, что свет от ломаных линий молний поблескивает на чем-то, чего он раньше не заметил. Ниша была не открыта, как ему сперва показалось, а затянута каким-то прозрачным материалом.

Молнии продолжали сверкать, но теперь в нише начинало что-то материализовываться. Калл чуть прикрыл глаза рукой, прищурился и начал всматриваться в нишу. Пока он не мог ничего разглядеть в сверкании молний, ему только мерещились смутные очертания человека. Через секунду ему показалось, что он видит скелет, потом на кости легли мышцы, свои места заняли печень, желудок, почки, легкие. Потом все это покрылось нервами, сосудами и наконец кожей. Все происходило так быстро, что Калл поначалу счел это галлюцинацией, вызванной мерцанием молний.

Но вскоре он уже знал, что это не бред, не обман зрения. Он ясно видел, что в нише стоит человек. Молнии погасли так же внезапно, как и вспыхнули. Вход в нишу, видимо, открылся — отражения в прозрачном материале не было заметно.

Человек был высок и хорошо сложен. У него были длинные каштановые волосы и длинная каштановая борода. Лицо его было молодым и привлекательным. Лет ему было около тридцати.

— X., — сказал Калл.

X. улыбнулся и вышел из ниши. Он осмотрелся и поморгал, словно только что проснулся. Из другого конца комнаты раздался крик Федора:

— Это же X.!

Федор распростер руки для объятия и с криком «Я иду, владыко!» бросился к X.

Но он совсем забыл об осторожности, необходимой в невесомости, промахнулся и пролетел над головой X. Крича и махая руками, он летел по комнате, пока не врезался в стену. Он взвыл, потом послышался глухой удар и бессознательный Федор поплыл обратно. Из ран на лбу и лице Федора вытекала кровь и собиралась в веселые шарики.

Калл хотел прийти на помощь Федору, но потом раздумал. Он вспомнил, как Федор обожает X., и решил, что он может помешать, если он скажет или сделает что-нибудь не то. Лучше пусть Федор пока поплавает себе под потолком.

X. подошел к Каллу и спросил:

— Что я могу сделать для тебя, сын мой?

— Первое, что ты можешь сделать, это забыть чепуху типа «сын мой», — ответил Калл. — Давай будем честными. По крайней мере, попробуем. Скажи мне истину!

— Что… — начал X.

— Это я знаю, — оборвал его Калл. — Старая сказка. «Что есть истина?» Расскажи-ка лучше обо мне… что я здесь делаю? Расскажи мне об этом месте. Что это такое? Зачем все это?

X. слегка нахмурился, потом опять заулыбался.

— Некий человек хорошо прожил свою жизнь. Точнее, сам он думал, что хорошо прожил жизнь, но раз человек так думает, значит так оно и есть, не правда ли?