Русские разборки - Джеки Коллинз

После нескольких месяцев безоблачной совместной жизни Джет предложил оформить их брак официально.

Эми колебалась. При всей любви она не чувствовала себя готовой к браку. Месяца два прошли в спорах, после чего было решено записаться в мэрии в очередь на регистрацию. На всякий случай. Через неделю они уже были мужем и женой.

Эми сочла, что это лучший вариант. Ни о какой шумной свадьбе она и слышать не желала.

Макс взял Лулу к себе. Джет с Крисом были единодушны в том, что не надо ей пока ничего рассказывать, а лучше подождать, когда она вырастет и сможет все понять.

. Имя Реда Даймонда не сходило с газетных полос еще несколько месяцев. Но постепенно шумиха утихла. К счастью, информация о двух его незаконнорожденных дочерях в прессу так и не просочилась. Это осталось семейной тайной.

Дом на 68-й улице братья решили продать. Он оказался оформлен в доверительную собственность на их имя — по какой-то оплошности Ред упустил этот кусок. Или, наоборот, решил, пусть детям хоть что-то достанется.

После продажи дома они выплатили кругленькую сумму леди Бэнтли, чтобы молчала. Дайан уже поклялась, что никогда не раскроет рта, но поскольку по завещанию ей доставались копейки, братья решили и ей кое-чего подкинуть.

Макс с головой ушел в работу, стараясь не замечать разворачивающегося вокруг скандала. Его многомиллионный строительный проект близился к завершению. Японские банкиры были настолько довольны, что изъявили желание участвовать в любых других его проектах. У Макса появились планы возведения нескольких жилых многоэтажек на берегу реки. Японцы заверили, что он может рассчитывать на их инвестиции.

Он по-прежнему был желанным лицом в свете. Богатый, преуспевающий и свободный, Макс Даймонд был одним из самых заманчивых женихов в Нью-Йорке.

Пока он не встретил той, с которой хотел бы быть рядом. Но рано или поздно встретит. Он верил, что где-то по свету ходит его вторая половинка.

Дайан наконец вдохнула свободы. Она съехала с 68-й улицы и на время поселилась у сестры. Либерти с ней не разговаривала, но с теткой отношения поддерживала, и таким образом Дайан имела хоть какую-то связь с дочерью.

В один прекрасный день, возвращаясь из продуктовой лавки, Дайан зашла в магазин подержанных грампластинок, куда давно хотела заглянуть. Там оказалась масса старых виниловых дисков с записями звезд типа Ареты Франклин и Дайаны Росс. Перебирая пластинки, Дайан вспомнила старые времена. С каким наслаждением она пела в клубе у Глории! Интересно, сохранился ли этот клуб? А вдруг Глории как раз требуется замшелая джазовая певичка?

Почему бы и нет? Петь она еще может, выглядит что надо, ей нет еще и сорока — почему не попытать счастья? Охваченная возбуждением, Дайан выбрала альбом Билли Холидея и подошла к прилавку.

— Этот альбом недавно вышел на CD, — сообщила девушка-продавщица.

— Ты же работаешь в магазине, торгующем подержанными пластинками! — упрекнул девушку хозяин, вышедший в этот момент из подсобки. Это был высокий и симпатичный мужчина. Очень высокий и очень знакомый.

— Леон? — воскликнула Дайан, узнав старого приятеля.

— Дайан? — оживился он. — Глазам не верю, ты ли это?!

Она кивнула.

Он просиял.

Они не виделись двенадцать лет, но не прошло и двух недель, как опять стали жить вместе.

На возвращение дому его первозданного вида у Криса ушло несколько месяцев хлопот и тяжелого труда, но результат того стоил. А через несколько недель после того, как он опять в нем поселился, раздался звонок от Джанны.

— Я в Голливуде, — сообщила она со своим очаровательным акцентом. — Снимаюсь в кино, играю итальянскую девушку.

Вот так сюрприз!

— Ты мне, помнится, как-то раз звонила, — напомнил Крис, — а потом куда-то исчезла.

— Крис, я не хотела тебя тревожить, у тебя были такие семейные проблемы! Как тебе мой английский? Неплохо, да?

— Si, — ответил он, улыбаясь. Он был искренне рад слышать ее.

Несколько дней назад он сидел у себя в офисе с Берди Марвел, которая в данный момент была помолвлена с одним сексапильным рок-певцом, и девушка сказала: «Знаешь, Крис, чего тебе недостает? Радости жизни. Ты с возрастом становишься такой серьезный…»

«С возрастом». Вот тебе на! Ему всего тридцать три.

И вот теперь позвонила она. Джанна. Воплощенная радость жизни. С большой буквы.

— Поужинаем сегодня? — предложил он.

— Хорошо, — с легкостью согласилась Джанна.

— Отлично! Ты где поселилась?

— В «Эрмитаже».

— Я за тобой заеду. В восемь устроит?

— Bene, Крис. Molto bene.

Это было несколько месяцев назад, с тех пор они живут вместе. И радуются жизни.

Либерти сидела на телевидении в гримерной в ожидании своего выхода. Пока суд да дело, она решила позвонить матери. Она была в курсе ее воссоединения с Леоном и искренне радовалась за Дайан. Леона она в последний раз видела в семилетнем возрасте, но он запомнился ей как чудесный парень — во всяком случае, она от него видела только хорошее.

Трубку снял мужчина.

— Леон? — неуверенно спросила Либерти.

— Неужто это ты, моя девочка? — ласково проговорил тот. — Моя незабвенная подружка по прогулкам в парке и походам в зоопарк?

— Она самая, — заулыбалась Либерти. — И знаешь, я уже взрослая!

— Я так и понял. Мама всю квартиру увешала фотографиями с твоего альбома.

— Я так рада, что вы с мамой опять вместе! — призналась Либерти.

— Ты рада, — с жаром воскликнул он. — А я-то как рад! После стольких лет!

— Ну, ты ведь сам от нас ушел.

— Детка, она меня выставила, потому что я не желал жениться.

— А теперь возжелал? — Улыбка так и не сходила с ее лица.

— Еще как! Да вот беда, твоя мама теперь не хочет.

— А она дома? Позовешь?

— Сейчас. Она будет счастлива с тобой поговорить.

В гримерную вошла Пенни, сотрудница рекламного отдела студии, поставленная ее опекать.

— Дай мне минутку, — попросила Либерти.

— Конечно, — согласилась та. — Пойду пока взгляну, кто там еще приглашен.

Либерти терпеливо ждала, когда Дайан возьмет трубку. Разговор с Леоном навеял массу воспоминаний. Она вспоминала, как они втроем сидели и слушали записи из коллекции Леона. Взрослые заводили ей только самое лучшее — Марвина Гея, Арету Франклин, Эла Грина. Воспитывали в ней вкус. А самое большое удовольствие было слушать, как мама с Леоном поют дуэтом. Они были так счастливы вместе!

— Либби? Это правда ты?

Знакомый нежный голос. Ей захотелось обнять маму. Жизнь непростая штука, но пришло время забыть прошлые обиды.

— Да, мама, — тихо ответила она, — это я!