Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Лечебной магией девчонка не владела, но отказать ей в наблюдательности было сложно. Разумеется, как только к волшебнице немного вернулись силы, она тут же зарастила рваную рану на бедре, но сломанную кость восстановить было сложнее. Магии поддавались и кости, и обломки уже начали срастаться, но до полного выздоровления было еще далеко. Попытайся сейчас леди Рейвен отправиться в путь, и ненадежная нога вполне могла подломиться снова. Мысленно Таша представила себя медленно хромающей по лесу, опирающейся на суковатую палку… а что, быть может, девочка и права… еще пара дней относительного покоя, немного… нет, проклятие, много лечебной магии — и можно будет ходить без опаски. Правда, ее будет порядком пошатывать уже не от раны, а от слабости иного рода, вызванной чрезмерным использованием магии крови.

Что бы там ни говорили теоретики Ордена, сама леди Рейвен была совершенно убеждена — между стихийной магией и магией крови не такая уж и большая разница. Да, ледяные шипы, огненные шары и прочие ярмарочные фокусы (достаточно опасные в умелых руках, но в умелых руках и палка — оружие) почти не отбирают сил у волшебника, в то время как все или почти все заклинания школы крови выматывают донельзя. Быть может, именно поэтому ни Триумвират, ни Ночное Братство, где магия крови доминировала в ущерб стихиям, никогда не достигали такого боевого мастерства, как Несущие Свет. В серьезном бою маг крови не способен выстоять против заклинателя стихий… если, конечно, не убьет мастера молний и огня первым же ударом. Что, кстати, весьма вероятно. Но ведь, с другой стороны, высшие заклинания школ земли и огня, големы и огненные птицы тоже высасывают силы у волшебника, да еще как! Мастером земляной магии леди себя не считала, но вполне могла создать средней величины голема — а потому прекрасно понимала, сколько на это требуется жизненной силы. Так в чем же разница?

Она вздохнула, прислушалась к своим ощущениям и принялась шептать слова заклинания. Вокруг пальцев возникло чуть заметное свечение, ладонь коснулась места перелома. Ногу пронизывали волны тепла, магия многократно ускоряла заживление. На лбу девушки выступила испарина, сияние погасло, и Таша обессиленно откинулась на ворох уже чуть подсохшей травы, старательно заготовленной Альтой. Руки мелко дрожали… да, еще два дня. А потом ее в этом лесу не удержит даже вся имперская армия вместе взятая.

Убедившись, что волшебница то ли заснула, то ли впала в беспамятство, Альта села рядом и выудила из кармашка свою подвеску, свою единственную драгоценность. Как кулочник оказался в кармане, она не помнила, да и подаренная госпожой Лон цепочка куда-то делась. Ну и ладно… главное, что подвеска уцелела. Надергав длинных нитей из подола своего драного платья, девочка сплела шнурок и вновь водворила кулон туда, где ему было самое место, — на шею.

Жаль, что все остальное нельзя было привести в порядок столь же легко и быстро. Альта задумалась. Им нужны лошади… хотя бы одна лошадь — для леди Рейвен, которая, как бы ни храбрилась, не выдержит долгого пешего перехода. В селе не осталось ни одной, солдаты наверняка забрали всех… но ведь не могли же они забрать всю скотину? Скакуна, достойного носить на себе благородную всадницу, добыть негде… но где написано, что леди не пристало ехать в телеге, запряженной волами? А если и написано…

Оставалось придумать, как сходить в деревню за повозкой и волами. Девочка ни разу в своей короткой жизни не запрягала животных в упряжку и подозревала, что вряд ли хорошо справится с этим непростым делом, однако попробовать все равно стоило. Но для этого придется оставить леди одну. Конечно, волшебница, даже пребывая в столь плачевном состоянии, отнюдь не беззащитна, но Альта все равно переживала за свою спасительницу.

Судьба, вероятно, решила смилостивиться над беглянками — а может, это она так шутила… Так или иначе, но Альта вдруг услышала стук копыт, а затем на поляне появились люди. Если они и были шуткой судьбы, то шуткой жестокой.

Четверо мужчин, одетых так, как обычно одеваются разбойники, то есть в вещи дорогие, но явно с чужого плеча и давно к тому же не получавшие должного ухода, остановили коней в нескольких шагах от леди Рейвен и девочки, которая прижалась к волшебнице, то ли ища защиты, то ли, напротив, желая собой закрыть молодую госпожу. Кони были под стать одежде — великолепный вороной жеребец, тонконогий, с роскошной гривой, пара явно крестьянских лошадок, на вид больше привычных к сохе, чем к седлу, и здоровенный тяжеловоз из тех, кого в орденской армии используют для перевозки громоздких деталей осадных машин.

— О… баба! — осклабился не слишком тщательно выбритый мужчина, восседавший на тяжеловозе. — Сыч, смотри! Натуральная баба, да еще со шпагой. Сыч, ты видел баб со шпагой?

— Видел, — буркнул владелец роскошного жеребца, жестом приказывая спутнику заткнуться. Тот, вероятно, уже давно хорошо усвоил, что приказы командира надо исполнять, поскольку тут же замолчал, лишь таращился на красавицу-брюнетку, облизывая толстые губы. Проснувшаяся от стука копыт Таша ответила ему холодным, равнодушным взглядом, а затем переключила свое внимание на вожака.

В сравнении со своими спутниками тот, кого назвали Сычом, выглядел настоящим лидером. Суровое, в чем-то даже красивое лицо, легкая кольчуга, неоднократно чиненная, но все еще поддерживаемая в приличном состоянии, поверх кольчуги — короткая душегрейка, не слишком уместная в столь теплое время, но прекрасно скрадывающая звон железа, за плечами — двуручный меч отличной работы.

Сыч легко соскользнул с коня, учтиво поклонился полулежащей на куче подсохшей травы девушке, кивнул прижавшейся к ней девчонке.

— Мое почтение, госпожа.

— И тебе легкого пути, добрый человек.

— Мне кажется, вы нуждаетесь в помощи, госпожа… — Его голос буквально источал мед, и если бы не три разбойничьи рожи в качестве эскорта, этого человека можно было вполне принять за кого-то из местной знати.

— Помощь действительно была бы уместна. — Леди изобразила то ли утвердительный кивок, то ли легкий поклон в качестве благодарности за предложение. — Моя лошадь пала, я неудачно подвернула ногу… быть может, вы могли бы сопроводить меня до ближайшего села?

— Увы, госпожа… — Выражение огорчения на лице Сыча выглядело столь искренним, что наверняка являлось фальшивым. — Неотложные дела заставляют нас быть в ином месте.

— Тогда, возможно, я могла бы приобрести одну из ваших лошадей?

— Приобрести? — Главарь задумался. — Вероятно, это возможно. В иное время я, не задумываясь, молил бы столь прекрасную госпожу принять все, чем располагаю, в дар… но в данный момент, увы, я вынужден буду принять ваше щедрое предложение именно в том виде, в котором оно прозвучало.