Кровь королей (СИ) - Волков Влад

Пока же пасть чудовища была сдавлена плотной литой клеткой, иначе бы оно уже принялось хватать всех стоящих на берегу одного за другим. Те тянули за балки, обвязывались верёвками, натягивали цепи под ритмичные приказы своего командира, и манили существо из реки пересечь путь по суше прямиком в образовавшийся водоём.

— Трубить мобилизацию войск! — скомандовал с башни король, — Готовиться встретить зверюгу у стен, не пустив в город! — раздавался его бойкий уверенный голос.

— Могу попробовать унять его на подходе, — негромко молвил ему архимаг, раздумывающий, каким именно способом это лучше будет сделать.

Они вдвоём под завывания военного ритма горнистов глядели, как сплочённые пираты перетаскивают заранее пойманную громадину по траве долины. Выбежавшие из ставки генералы спешно расставляли и лучников на бойницах башен да у зубьев навершия второй стены, и пешие войска снаружи обрушившейся кладки прямиком возле образовавшейся случайной запруды этого образовавшегося водоёма.

Каким образом адмирал наперёд смог просчитать, как развернутся события с подкопом оставалось только догадываться. Возможно, морской змей вообще был неким запасным планом, оставленным на случай, к примеру, нападения на лагерь, когда ничего не ожидающие стражники короля вдруг столкнутся с крепким извивающимся чудовищем, к тому же наверняка не просто разозлённым, но и, помимо всего прочего, весьма голодным.

Сквозь клетку было видно, как его плоская треугольная нижняя челюсть практически выдаётся вперёд дальше, чем верхняя часть черепа, как у диковинных глубоководных рыб, попадающихся иногда заплывшим слишком далеко рыболовам с причалов Унтары.

Зубы были редко посаженными, с сильными зазорами, однако торчали крепкими острыми иглами, явно дающими понять, что недооценивать эти челюсти точно не стоит. Округлые жёлтые глаза во впадинах без век смотрели будто первородной дикой злобой. Сразу за челюстями открывались жаберные щели, однако прямиком над зубами на голове виднелись крупные ноздри, напоминавшие музыкальный басовый ключ и его симметричное отражение, только с дополнительными небольшими выступами-полосами в выгнутых боков.

Эти чёрные щели могли символизировать о том, что животное относится к двоякодышащим, так что вполне способно существовать и в воде, и на суши. При этом всё поведение исполинской твари отображало её явное нежелание вылезать из комфортной среды реки и подчиняться тянущему вперёд войску, вылезая на траву из толщи течения.

Позади черепа была ряд утолщений назад, не то рога, не то деформировавшиеся плотные плавники. Затем шёл пирамидальный сгусток мышц из нескольких маленьких горбов, эластично скрепляемых между собой во время всех изгибов этой толстенной шеи, и лишь позади них начинался эластичный светлый гребень, тянущийся топорщащимися отростками спинных плавников на всём протяжении длинного туловища. Снизу же с двух сторон, как ряды извилистой тесьмы, полупрозрачными кружевными лентами светло-бирюзового оттенка тянулись непрерывные брюшные плавники.

Хвоста твари видно не было, а многие, кто сейчас наблюдал за этим созданием с башен и стен Олмара молились Семерым Богам, чтобы на том конце не оказалась ещё одна зубастая голова, как иногда подвыпившие моряки любили рассказывать в своих жутковатых байках.

Голова чудовища куда больше напоминала рыбью, нежели змеиную, скорее даже рыбий череп, обтянутый бледной кожей, столь нелицеприятного вида была его шипящая морда. Да и блестящая эмалированная чешуя вдоль длинного тела, пусть и крупная, но явно не такая, как роговая плёнка у змей и ящериц. А, значит, может оказаться в разы крепче кожи гигантских лесных змей, так что подготовить сил к столкновению с тварью требовалось явно побольше. По крайней мере, она не походила на толстые многослойные космоидные щитки окостеневшей ромбической формы, как у драконов, что хоть немного облегчало ситуацию.

Подоспевали разбуженные полки гвардейцев и ополчения, занимали свои места в проходах по обе стороны молодые кадеты. По цепочке друг другу очевидцы передавали то, что видят, ведь нельзя было в бой бросать совсем уж неподготовленных бойцов. Всем предстояло сообщить, что бой сегодня не с пиратами, ну или, по крайней мере, не только с собранными бандами, как до этого, но ещё и с колоссальной, вздымающейся выше крепостных стен речной тварью.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Бьющий толстенным копытом своих оформленных длинной шелковистой бахромой «щёток» ног, крупный серебристый шайр гордо вышагивал средь рядов в направлении западного дворика с новообразовавшимся прудом. Массивный и высокий конь удерживал на своих глубоких широченных плечах и могучей мускулистой спине облачённого в доспехи Эйверя, удерживавшего того за парадную красную уздечку, пальцами крепко сжимая кожистые плотные поводья.

Длинная голова скакуна глядела своими большими глазами сверху вниз на выстроившихся воинов, покачивая густой и крупной гривой вдоль слегка изогнутой и длинной шеи. Такая лошадь, пронесись она сквозь колонну пехоты, облачённой даже в самые крепкие латы, в одиночку даже без всадника и каких-либо его действий могла раздробить немало конечностей и черепов одним своим весом и крепкими ударами скачущих копыт, заодно снабжённых тяжёлыми металлическими подковами. Вдавливала бы броню на грудные клетки так, что она входила бы в сломанные рёбра вогнутыми пластинами или вонзалась осколками, давила трепыхавшиеся беспомощные тела, справляясь с несколькими отрядами лишь одним своим движением, набрав силу с хорошего разбега.

Разве что облачение своего всадника такой конь раздробить бы не смог. Редчайший серебристый метал, не подверженный коррозии и влиянию магнитов, добываемый многорукими титанами на дальних рудниках и названный в их честь за огромную сумму можно выкупить разве что в Вольных Городах или у патеков Химинбьёрга. И в обычном виде долгое время вообще никакого интереса ни в военном, ни в конструкторском деле не представлявший из-за своей мягкости и пластичности в чистом виде.

Он был у коллекционеров, у алхимиков, мало применялся, но в ходе экспериментов выяснилось, что особые сплавы титана с железом и алюминием дают настолько прочные пластины, что те не плавятся даже в драконьем огне и не крошатся под огромным давлением. Реши раздавить Эйверя в его легендарных титановых доспехах не то, что массивный конь, а тяжеловес-эласмотерий степей Карменгхейма, бронтозавр Унтары или какой-нибудь крупный дракон своей лапищей — латный доспех, вероятно, не треснул бы и не прогнулся, сохраняя жизнь своего обладателя.

А когда всадник, наконец, остановился возле выстроенных рядов в разрушенном и ископанном дворе, чернобровый старший кавалер Зорен, молодой конюший сквайр Пэгл при поддержке стременного и ещё нескольких подручных помощников водружали свежее изготовленную титановую броню и на рослого жеребца. В одиночку здесь было попросту не дотянуться, на грязь ставились деревянные табуреты и опоры, а люди работали в несколько рук, стараясь всё делать быстро и эффективно.

С двух сторон конюхи аккуратно водружали сначала защиту с прорезями для глаз на морду коня только с верхней стороны, так что полноценным шлемом это назвать было трудно, а затем ещё более крупные пластины под приподнятыми паладином поводьями водружались на гриву вдоль всей шеи.

После этого за шеей скакуна они скрепляли на его грудине тяжёлый прочный пояс, ставший по сути кольцом-ожерельем, к которому постепенно прикрепляли пластины грудных доспехов, аккуратно соединяя вместе, защищая шайра тем самым и спереди и с обоих краёв прямиком до седла всадника. Туловище и задние ноги защищены уже не были. Возможно, не хватило идей для крепежа и разработки дизайна, возможно, материалов или даже должного опыта в выплавке, так как подобные Эйверю доспехи позволить себе мог разве что Ричард Аркхарт, а своими лучшими литейными и кузнечными секретами Хаммерфолл не особо-то горел желанием делиться с Кхорном или каким-либо другим герцогством, предпочитая торговать готовыми изделиями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Как говорится в мудрой пословице, а точнее изречении, ставшем в итоге перефразированной пословицей, философа и историка Деодорфена Гладширского: если ты рыбак-торговец и вдруг постоянных скупщиков своего улова научишь промыслу рыболовства, то больше добычу будет уже не продать. Никто не купит, мол, все научатся ловить сами и будут добывать её для себя заместо растраты средств на покупки.