Тмутараканский лекарь - Алексей Роговой

Это была моя мечта. И она осуществилась, благодаря моему уму и таланту. Ну и Рустам помог, конечно. Хоть и отдал свою жизнь… Но все же — что такое жизнь человеческая? Если бы Рустам не пошел за мной — он бы так и остался простым владельцем харчевни. А я бы никогда не стал каганом… Эх, Рустам, Рустам… Все эти сотни придворных лизоблюдов недостойны одной твоей жизни. Я готов был бы всех их казнить, лишь бы можно было вернуть жизнь тебе.

А что есть вообще человеческая жизнь? Люди живут просто так, без определенной цели или для того, чтобы оставить свой след в Истории? Впомнить, хотя бы те великие пирамиды, что видел я в детстве. Сколько тысяч лет они стоят и сколько простоят еще? А ведь их тоже построили люди. Рабы. Мои предки. Многие из них умерли молодыми при строительстве пирамид. А могли бы еще жить многие годы. Но с другой стороны — их уже нет много лет назад, но дело рук их живет в веках. Не это ли главное — сохранить память о себе? Даже если это стоит тысяч жизней».

«Конечно, легко рассуждать, когда ты при этом жертвуешь не свою жизнь, а всего лишь каких-то рабов», — заговорил где-то далеко давно забытый голос совести.

«Нет, я был рожден для более высокой цели, — возразил Исхак сам себе, — я не уйду в Вечность безликой тенью — память обо мне будет жить в веках. Ведь я из руин создал империю. И неважно, сколько умрет простых смертных ради этого. Они бы все равно умерли. Каждый из них мог бы добиться того, чего добился я. Нужно лишь было приложить усилия и терпение. Много усилий и терпения. Но оно того стоило. А они предпочли быть простыми ленивыми людишками и заслужили свою участь. Никого и ничего не жаль. Кроме моего хорезмийского друга…»

«А кому ты оставишь это всё? У тебя нет ни семьи, ни детей. Кто понесет знамя Новой Хазарии? Кто сможет победить наступающих врагов?» — снова проснулась совесть.

«Я не могу проиграть — ведь я был избран Всевышним на эту роль. Если нужно — я заманю врагов в город, сожгу его вместе с ними и со всеми жителями Итиля. И снова смогу возродить Хазарию из пепла. Я еще на многое способен» — заткнул он голос своей совести.

Всё то время, пока кагана терзали его мысли, в тронном зале замерли в безмолвии и прибывшие воины, и царедворцы. Наконец первый советник Азария кашлянул, чтобы привлечь внимание кагана.

— О, повелитель, враг уже скоро будет у ворот. Что прикажешь предпринять? И, позволь мне предложить сохранить жизни всем вернувшимся воинам — они нам пригодятся для защиты города.

— Закон непреложен — всем, трусливо покинувшим поле боя — смерть! Всем без исключения. Убить всех трусов и предателей!

— Но, повелитель, нам сейчас дорог каждый воин…

— Молчать! Никогда не терпел и сейчас не потерплю в своей армии трусов!

— Но наш полководец Рустам… Это был его приказ, — осмелился высказаться один из выживших командиров.

— За то, что не сберег своего полководца, ты умрешь первым, — сказал каган, невзирая на старость, резко поднялся с трона, быстрым шагом подошел, вынул кривую саблю из богато украшенных ножен и одним ударом снес голову несчастному.

— Азария, приказываю всем готовиться к осаде! Распорядись, чтобы на крыше каждого дома стояли бочки с горючей смесью. Устроим им геенну огненную! Я — ваш Богом данный правитель и я всё сказал!

Первый советник переглянулся с тарханом Язидом — последним оставшимся в живых хазарским полководцем. Перспектива погубить цветущий город в огне казалась обоим страшнее, чем отдать его на несколько дней на растерзание русичам. Хотя обо всем же можно договориться…

* * *

Союзному войску недолго пришлось осаждать стены Итиля. Достаточно было одного дня плотного артобстрела из катапульт, чтобы боевой дух защитников города упал. Хазары первым делом попробовали разбить тараны и катапульты врага, организовав вылазку. Однако, умелым маневром отрезав хазарских нападающих, половцы хана Сакзя истребили почти весь атакующий отряд. Узнав, что у хазарской столицы осталось мало защитников, князь Роман приказал идти на штурм сразу после того, как были готовы тараны и осадные лестницы. С первой попытки штурма взять Итиль не удалось, но Роман Святославич не отчаивался, убедившись, что численное превосходство на стороне союзной армии. Молодой князь приказал атаковать сразу с трех сторон, чтобы растянуть по периметру городских стен защитников города.

Накануне второго штурма к нему в палатку тайно прибыла хазарская делегация во главе с тарханом Язидом. Туда же был приглашен и хан Сакзь. Хазарский полководец, тмутараканский князь и половецкий хан о чем-то долго совещались, но, в конце концов, все трое остались довольны беседой и пожали друг другу руки.

А наутро русский таран пробил врата Итиля. У защитников надвратной башни не хватило кипящего масла, чтобы остановить его натиск. В разбитые ворота устремилась половецкая конница во главе с самим ханом Сакзем. Вслед за ними в город въехали дружинники князя Романа, а уж затем зашла аланская и касожская пехота. Сопротивление захватчикам оказывали лишь хорезмийские гвардейцы кагана, лично преданные ему. Городское ополчение и регулярная хазарская армия сложили оружие.

Сакзь ехал на коне по опустевшему городу, жители которого попрятались в своих домах. Теперь этот город должен был стать его городом. Город, названный его именем, ведь именно Сакзь и его люди первыми въехали в Итиль. Так обещал князь Роман. Если он сдержит свое слово — у половцев начнется новая оседлая жизнь. А русичи навсегда станут их союзниками, по крайней мере, для его племени.

Теперь у половцев будет целых три дня пограбить этот богатый город. Категорически запрещалось только устраивать пожары и убивать мирных жителей, кроме тех, кто будет оказывать сопротивление. Но об этом уже побеспокоился наместник Итиля. Все самое ценное итильцы успели спрятать, а от захватчиков все равно откупались серебром и золотом, но не жизнями. Итильцы для виду повозмущались, но в принципе, были не против. Как говорили хазары: «Спасибо, Боже, что взял деньгами».

Сакзь ехал и любовался прекрасным городом, какого впредь никогда не видал. Мог ли он подумать об этом раньше? Итиль, город, который для его предков был всегда чем-то недосягаемым, теперь будет его владением. Теперь он будет носить название Сакзин. Покойный хан Тарх мог бы гордиться своим вторым сыном. Все-таки хорошо, что он согласился на предложение русского князя. Хотя, если бы княжескую грамоту не привез муж его сестры, то,