Маледикт - Лейн Робинс

— Ты так и не ответил. Где Джилли?

Молчание Януса чуть затянулось — ровно настолько, чтобы заинтересованность Маледикта переросла в беспокойство.

— Янус, говори.

— Я не видел его, — сказал Янус и постучал по часам в руках Маледикта, заставляя их раскачиваться. — Когда Арис сообщил мне о твоем аресте, я отправился в дом на Дав-стрит, чтобы собрать твои пожитки. Особняк оказался пуст. Не осталось ни одной живой души, и в комнатах явно шарили. Твои гроссбухи, разумеется, тоже исчезли. Я говорил тебе, что ты доверяешься не тем людям.

— Джилли, — прошептал Маледикт, и это имя внезапно отозвалось болью в сердце. Ани, отвлеченная от созерцания неба, сунула в рану коготь, изучила ее — и отвернулась: из раны нечего было извлечь. Боль в сердце Маледикта уже уступила место осторожной надежде. Джилли вернется.

— Он сбежал. Даже не сомневайся. Ушел в море, как часто грозился.

Янус наблюдал за перемещениями гвардейцев возле кареты. Маледикт развернул его лицом к себе и вгляделся в невинные голубые глаза. У него сжалось сердце. Роуч, Селия, Элла — все они оказались беспомощны перед Янусом.

— Ты… Ты убил его?

— Да брось, Мэл! — Янус рассерженно сдвинул брови, губы сжались в узкую полоску. — Я молил Ариса отпустить тебя, давал ненавистные мне обещания, которые придется выполнять, а ты спрашиваешь, не убил ли я твоего слугу? Я не убивал. К счастью, он решил, что наш путь слишком суров для его изнеженного сердца.

— Лизетта умерла, — проговорил Маледикт. — Якобы от моей руки. Зачем ты это сделал?

Янус бросил еще один взгляд в окошко и склонил голову.

— Ты знаешь, зачем. Чтобы наказать Джилли — ведь ты не позволяешь мне и пальцем его тронуть. Ты должен радоваться моей сдержанности. И почему ты в первую очередь направился в бордель…

— Ты убил Эллу и скрыл от меня… Терпеть не могу, когда ты что-то скрываешь, — сказал Маледикт. Он всё ждал. Однако Янус лишь раздраженно повел плечами, и тогда Маледикт спросил: — Что замышляет Арис? Что-то тебе очень не нравится об этом говорить.

— Арис решил сослать тебя в Эннисер, — ответил Янус. — Ты должен жить в имении, укомплектованном штатом гвардейцев.

Маледикт попытался представить себе карту, прикинуть, сколько миль от Эннисера до столицы, но его познания в географии были весьма поверхностными. Ворнатти обучал его ориентироваться в городе, в модных злачных местах. Янус рассказывал ему об Итарусе, а Джилли навевал сладкие сны описаниями Приисков. Эннисер не вызывал у Маледикта никаких ассоциаций — так, нечеткое пятно на незавершенной карте мира.

— А чего он хочет от тебя?

— Я остаюсь рядом с Арисом и продолжаю осуществлять наши планы.

— Свои планы, — поправил Маледикт. — Мой план всегда был прост — его начертало божество. Убить графа Ласта и вернуть тебя. И я по-прежнему должен сделать первое из двух. Тот младенец до сих пор жив…

— Послушай, Мэл, — перебил Янус. — Послушай же меня. У меня есть план. Ты прав. Маледикт погублен. Так что пусть Арис отправляет тебя в Эннисер, наберись еще немного терпения. Я знаю одного черноволосого и белокожего мальчишку, который отдаленно похож на тебя. Мы убьем его, бросим его тело в Эннисере, а ты можешь снова стать Мирандой и вернуться ко мне.

— Ты глупец, — сказал Маледикт. — Миранда с хриплым голосом, отчетливым шрамом на подбородке и без всякого прошлого? С королем можно играть в куклы, и все же он не настолько не в своем уме. — Маледикт никак не мог свести воедино все нити своего аргумента: они словно рассыпались от холодного расчета в глазах Януса, от цокота копыт снаружи, от вида полоски крови на губах возлюбленного. — У тебя идет кровь.

— Ты ударил меня, разве не помнишь? — удивился Янус.

Кровь явно не позавчерашняя, подумал Маледикт, но и эту мысль унес трепет крыльев внутри. Над каретой кружили грачи, насылая на небо раннюю темноту.

— Где Джилли? — опять спросил Маледикт.

Карета подъехала к гостинице; лошади неуверенно перебирали копытами, пока гвардейцы о чем-то совещались. Наконец двое спешились и встали с двух сторон от Маледикта. Так они и поднимались по лестнице — Янус сам по себе, а Маледикт под конвоем. Хозяин за стойкой тайком начертал в воздухе знак против злых сил, и Маледикт одарил ему широким оскалом.

— Третий этаж, — приказал один из гвардейцев, — идите перед нами.

Маледикт безропотно вошел в номер. Жилище оказалось довольно просторное: спальня, лакейская, гостиная и ванная. Он подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул.

— Балкона нет. Сетки для растений тоже.

— Это тюрьма, Маледикт, — сказал Янус, уселся на кровать и раздраженным жестом отослал гвардейцев. Дверь закрылась, но Маледикт расслышал негромкий звон кольчуг: охрана осталась сторожить снаружи.

— Несомненно, — согласился юноша, опуская занавеску. — Так когда меня повезут на север?

— Завтра… — начал было Янус, но осекся, услышав недовольный рык Маледикта.

— Так скоро? — Он принялся расхаживать по комнате, приглушенно стуча каблуками по устланному ковром полу. Меч на его бедре свободно раскачивался. — И насколько?

— Пока Арис…

— Что? Пока Арис не умрет? — хрипло выкрикнул Маледикт в тишине комнаты, и Янус прижал ладонь к его губам.

— Тише, — проговорил он. — Под дверью гвардейцы.

— Ты отбираешь у меня все, — сказал Маледикт. — Я хотел убить графа — и ты мне не позволил. Я хотел вернуть тебя. И вот ты уходишь, потому что король тебя об этом просит. Почему мы не можем просто бежать? Убить гвардейцев и броситься наутек?

— Ласт не убегает, а побеждает, — заявил Янус.

Маледикт зашипел.

— Значит, игра во власть тебе дороже, чем я.

— Нет, не дороже… — запротестовал Янус. — Мне нужно и то и другое. Ты должен набраться терпения. Предоставь мне возможность строить планы, раз уж твой здравый смысл почил вместе с Амарантой. Верь мне. Я завоюю победу. И мы оба станем богатыми и могущественными.

— У меня в голове все перепуталось. Сплошные клювы, крылья и кровь… Где Джилли? Он поможет мне, — проговорил Маледикт, рухнув на перину.

Янус поцеловал его в лоб.

— Ты слишком устал, переутомился. Тебя нельзя было заточать в «Камни».

— Только не в подземелье, — проговорил Маледикт. — Крыльям нужно небо.

— Я имел в виду не только общую камеру, но всю тюрьму, — поправил Янус. — Но скоро тебе воздастся сторицей за все твои мучения. Я обещаю.

Маледикт кивнул. Слова Януса окатывали его, словно пение певчих птиц: успокаивающие, но бессмысленные. Маледикт позволил раздеть себя, как ребенка, и покорно стоял в ванне, пока Янус губкой стирал с его тела грязь «Камней». Запустив пальцы в светлые кудри, он поцеловал Януса в губы и позволил рассудку позабыть обо всем. Янус уложил Маледикта в постель и принялся целовать, ласкать, утешать. Маледикт крепко обнял возлюбленного. Некоторое время спустя Янус ушел, а Маледикт остался сидеть у окна и смотреть в небо.