Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

доказывающие, что банкротство Тереховского было умело сфабриковано и его бизнес подвергся рейдерскому захвату. Эксгумация тела убитого бизнесмена, в результате которой в тканях покойного было обнаружено сильнодействующего снотворное, которое вряд ли позволило ему залезть в петлю самостоятельно. Удалось разговорить маму погибшей Жаравлевой. Женщина призналась, что после смерти дочери к ней приходил один тип и угрожая здоровьем и жизнью сына потребовал от нее молчания относительно отношений ее дочери с Романом Солонским, а также крупной суммы денег, которая появилась на счету той незадолго до ее смерти. По фотографиям женщина узнала в приходившем к ней человеке Эдуарда Зарянского.

— Капитан!

Дима обернулся. Поздно вечером он заехал в супермаркет, в котором обычно покупал продукты.

— Узнаешь меня? — перед ним стоял плечистый, невысокого роста мужик, с коротко стрижеными волосами. Тот самый Павел Плахов, который после пересмотра дела об убийстве Астаровой, был выпущен пол подписку о невыезде.

— Узнаю, — сухо ответил Сильверов.

— Хочу спасибо сказать, что помог.

— Пожалуйста, — пожал плечами Дима. Не говорить же тому, что это собственно получилось само собой и его освобождение, так сказать, побочный эффект от возобновления дела Тереховского.

— Это же я тетку с Солонским свел.

— Денег захотели срубить? Больших и по-быстрому.

— Кто же не хочет? — оскалился Плахов.

— Если бы все, кто захотел иметь деньги, шли по тропе убийств и грабежей, весь мир превратился бы в одну большую камеру или зону.

Собеседник зло сплюнул себе под ноги.

— У вас ментов одна правда.

— Так что там с Астаровой? — Дима не стал углубляться в ненужные дебаты.

— Я долгие годы знал Эдика, мы с ним не раз одни и те же дела прокручивали вместе.

— Эдик, это Эдуард Зарянский? — уточнил он. — Глава охраны Солонского?

— Можно и так сказать, — фыркнул Плахов. — Оружие он всегда любил и никогда не медлил, чтобы им воспользоваться. Особенно ножи. Зверюга. Вот Рома его и взял к себе на хозяйство, когда сам подниматься начал. Это он сейчас Роман Владиславович, костюмы носит, да искусству покровительствует. Начиналось все с мошенничества, грабежей и подвала, где они с Бульдогом свои таблетки фасовали.

Сильверов замер, словно боясь спугнуть удачу, присевшую на прилавок с пирожными.

— Бульдогом? Какое отношение имеет Солонский к, так сказать, бизнесу Владимира Чернышова?

— Володька — он химик. Со школы любил разные эксперименты проделывать, вот и смастерил пилюльки, от которых крышу сносило со страшной силой. От кокаина так не перло. Они, когда это смекнули, начали продавать, не плохие деньги заколачивали. Потом стали распространять в притонах, которые Ромка открыл. Это сейчас у него сеть элитных клубов, раньше все проще было.

— И ты все это сможешь повторить в отделении?

Плахов посмотрел на него как на умалишенного.

— Не-а, капитан, ты из меня самоубийцу не сделаешь. Это же Эдик тетку мою грохнул. Она, конечно, дура, что сохранила эти документы, да еще и заикнулась о них, но все же тварь он. Мы же с ним столько лет друг друга знали! А он меня так подставил. Паскуда!

Дима хмыкнул.

— Если я тебя под программу защиты свидетелей?

Плахов демонстративно заинтересованно изучал полки с тортами и прочими сладостями. Наконец протянул руку, взял упаковку бисквита и пошел к кассам.

Впрочем, справились и без официальных показаний Плахова. В ходе проверок пяти элитных клубов, принадлежащих Солонскому, было подтвержден факт о хранении и распространи там наркотиков. Ошалев от своей безнаказанности и вседозволенности их владелец даже не пытался особо маскировать следы своей деятельности. Так же, как и его гости, завсегдатаи клуба — представители бизнес-элиты, политики, чиновники, дети высокопоставленных родителей, Солонский был уверен, что в любом случае сумеет уйти от ответственности перед законом. Арест предпринимателя был шумным и зрелищным. «Неизвестно» откуда взявшиеся журналисты придали этому делу широкую огласку. Смотря со стороны на ругающегося и сыплющего угрозами Романа Владиславовича, на которого сотрудники особого подразделения вынуждены были надеть наручники и почти тащить до машины, Дмитрий Сильверов думал о том, что скорее всего тот благодаря адвокатам и своим связям уже через несколько дней выйдет на свободу и будет давать красивые оправдательные интервью, однако на карьере политика если и не поставлен крест, то жирный знак вопроса — это точно.

Алла, прижимаясь к своему мужчине, крепко обнимала его сзади за талию, стараясь одновременно спрятать замерзшие руки у него под курткой. Вечером воскресенья они возвращались домой с прогулки. Она аккуратно приподняла его свитер и засунула руки, как можно глубже. Наткнулась на пуговицы рубашки, хихикнула про себя и, расстегнув одну, прислонила несколько пальцев к животу. Мышцы непроизвольно напряглись, но больше он никак не отреагировал. Она расстегнула еще пуговицы, собираясь прижать целую ладошку к его горячей коже.

— Что ты творишь?

Алла довольно захихикала.

— Тискаю тебя, пока ты не можешь мне ответить.

— Как сейчас отпущу мотоцикл, — Дима сделал вид, что отрывает ладони от руля.

Однако девушка вместо того, что проникнуться его грозными словами, все же запустила одну руку ему под рубашку и прижалась еще сильнее.

— С тобой мне все равно ничего не страшно.

— Нахалка рыжая, — мягко произнес он, улыбаясь.

— Мне мама звонила.

— Как дела?

У него пока так и не получилось познакомиться с ее семьей, но Дима знал, ее родители — фермеры, владеющие большой территорией земли, где в основном выращивали виноград, еще немного разводили скотину и делали домашний сыр на продажу. Помимо родителей и семьи старшего брата на хозяйстве работали наемные сотрудники, а не так давно, отучившись в институте, из столицы вернулся младший брат, чтобы влиться в семейный бизнес.

Алла вытащила руку и чуть отстранилась от него, едва держась за куртку.

— Знаешь, я…, - она замялась, — сказала, что мы собираемся пожениться. Ну, что ты мне сделал предложение и все такое.

— И вроде ты даже согласилась.

— Ты, наверное, считаешь меня болтушкой?

Он чуть задумался для вида.

— Ни в коем случае. Ты самая молчаливая девушка, которую я когда-либо знал.

Алла легко ткнула его кулаком в бок.

— Я серьезно.

— И я.

— Я хотела бы познакомить тебя с родителями.

— Когда? Ты хочешь увидеть брата?

Алла кивнула.

— Тысячу лет его уже не видела. Да и вообще по своим соскучилась. Я едва не вернулась к ним, когда встретила тебя и решила остаться. Когда уезжала не думала, что буду скучать, а сейчас постоянно думаю о них. О доме, о полях, о том, что там гораздо проще жить.

— Значит, пора в гости.

— Мы могли бы вылететь в пятницу вечером, а потом в понедельник рано утром вернуться или в воскресенье. Как тебе удобно.