Тринити - Яков Арсенов

— Я просто почему спрашиваю, — заговорил с несколько иной интонацией Варшавский, и глаза у него словно повело поволокой. — Один мой знакомый близок к открытию.

— Да ты что! — не поверили Артуру.

— Он изобрел прибор для сортировки алмазов, — сказал Варшавский.

— И все?! — стал сталкивать его с темы Артамонов. — Может, тебе не зацикливаться на Якутске? Как-то абстрагироваться от всей этой фарцаты! Очень уж все это как-то узколобо. Если бы ты заговорил о телестудии, я бы еще как-то понял тебя. Ты ведь сюда с тем и ехал, чтобы заиметь собственный ТЖК, чтобы работать с передовыми технологиями…

— «Передовыми технологиями»… — прибегнул сам-Артур к своему излюбленному стилю. — Я хочу крутануть деньги, а потом уже взять нормальный телекомплекс. Никуда он от меня не денется.

— А сколько надо денег для завершения работ по прибору? — спросил Артамонов.

— Тысяч двести зеленых, — не постеснялся назвать сумму Варшавский.

— Ничего себе приборчик! — присел Прорехов. — Как наша печатная машина.

— А ты что думал!? — с видом знатока произнес Варшавский. — Алмазы дело недешевое.

— Ну, хорошо, давай эту сумму на всякий случай прибавим к телу кредита, — пошел на половинчатое решение Артамонов. — Будем просто иметь в виду, но мое мнение остается прежним — лучше купить телевизионное оборудование. Ведь скоро выборы.

— Прибор готова закупать ЮАР, — разукрашивал будущее Артур. — Там такие перспективы…

— И к нам сразу явится «Dе Beers» и всех замочит, — придумал концовку Артамонов. — Эти просто так с рынка не спрыгнут.

— Вечно ты со своими шуточками, — обиженно произнес сам-Артур.

— Я нисколько не шучу. Газеты надо читать, — посерьезнел Артамонов. «Dе Beers» тут же пришлет наймитов. В твоем дурацком городе перестреляли всех, кто дергался по этому поводу.

— Болтаешь всякую дичь, — сказал Варшавский. — Так вот, требуется небольшая сумма, чтобы завершить лабораторные испытания, изготовить промышленный образец и запатентовать его.

— Каким боком мы окажемся в деле? — спросил Артамонов. — Алмазы — не наш профиль.

— Речь идет о конкретной выгоде, — вскрыл сам-Артур смысл вложений. Мой друг будет отдавать половину от продаж, — придумал на ходу Варшавский.

— Я против. Это не наш бизнес, мы в нем профаны, — стоял на своем Артамонов. — Пусть твой друг просто возьмет и вернет нам деньги с процентами. Вот и все.

— Ты, может быть, и профан, — сказал Варшавский. — Но мы теряем драгоценное время.

— Тогда скажи, почему твой друг не мог найти денег до сих пор? спросил Артамонов.

— Не хотел светиться, — не очень убедительно объяснил сам-Артур.

— А может, потому, что прибор — говно? — спросил его в лоб Артамонов.

— Да нет, это действительно очень занятная штука, — снизил обороты Варшавский. — Только я должен предупредить, что прибор пока что в чертежах и в натуре может не получится.

— Зачем нас предупреждать, если для себя ты уже все решил? — спросил Прорехов.

— Ничего я не решил, — отпрянул от темы сам-Артур. — Мы должны подписаться под это коллегиально.

— Видишь, какие ты нам условия выкатываешь:- деньги должны быть потрачены в любом случае, а получится эффект или нет — ты не гарантируешь, сказал Артамонов. — Здесь какое-то фуфло. По мне, наукой пусть бы занималось государство.

— Да ладно тебе, — смягчился Прорехов. — Разговоров больше. Если Капитон Иваныч даст денег на «унитаз», то почему бы не оторвать немного на этот прибор?

Но вот, наконец, настал и ссудный день.

Следуя в банк, компания имела под мышками кипы развесистых, как клюквы, — на все случаи жизни — бизнес-планов. В составлении наглядной агитации Артамонов наблатыкался и поднаторел настолько, что порой ему самому становилось противно. Красивые бумаги в приличных папочках должны были придать команде убедительности в предстоящем разговоре с Мошнаком.

Когда компания подошла вплотную к зданию «СКиТа», Артамонов похлопал его ладонью по несущей стене.

— По-моему, выдержит, — сделал он заключение.

На стене сверкал деловой слоган новой банковской услуги: «Мы превращаем ваши деньги в рубли!» А рядом, на бетонном заборе, красовалось чисто колористическое графити: «Ясновидящая Мария — дешевая с-сука!»

Может быть, поэтому служащие банка все еще помнили об экологической лотерее. В их глазах, как памятка, навсегда застыл тот всенародный облом желаний на фоне высокого просвета в облаках.

— Общепризнано, что мы морально неустойчивы, — начал свой предварительный сговор с Мошнаком Артамонов. — Об этом даже писал Шимингуэй в одной своей передовой статье. Но у нас есть смутная уверенность, что именно вы, Капитон Иваныч, отнесетесь к нам непредвзято и… выдадите спаренный кредит, который когда-то сами обещали.

— Да вы что! Меня из города выселят! — засуетился Мошнак. — Если об этом узнают люди Платьева, будет конец света!

— Мы понимаем и готовы учесть ваш риск, — склонил голову набок Артамонов.

— А вот это уже деловой разговор, — развернулся на сто восемьдесят Капитон Иванович. — Наконец-то послышалась речь не мальчиков, но хуже, улыбнулся он своей шутке и, чтобы не скукситься до конца, продолжал в ключе, удобном для просителей: — А на какие цели, интересно, вам понадобились деньги? И под какие гарантии вы хотите их получить?

— Об этом расскажет докладчик, — Артамонов развернул ладошку в сторону аксакала.

— Ну, и..? — понудил Макарона Мошнак.

— Груды стройматериалов зависли на Озерной в виде долгостроев, — начал глашатай порядка. — Ярчайшим их представителем является «унитаз». Мы имеем намерение превратить этот строительный бедлам в Улицу городов-побратимов.

— Он же падает, этот «унитаз»! — чуть не вскрикнул Мошнак.

— Да бросьте вы! Кто вам сказал? Все это лабуда, — успокоил его Макарон. — Просто с объекта увели деньги и, чтобы их никто не искал, пустили «утку» о поплывших грунтах.

— Вот как? — изумился Капитон Иванович.

— Конечно. Проект мы уже нарисовали. Вчерне. — Макарон принялся вываливать на стол карандашные наброски, которые по старой дружбе исполнил Давликан. — Вся наша славненькая Озерная будет уставлена венгерскими мясными лавками, шотландскими пабами, безансонскими винными погребками, бергамосскими пиццериями, над которыми я лично возьму шефство, китайскими ресторанчиками… устоявшиеся за века традиции… Наша цель — сделать из всего этого интернациональный кондоминиум…

— Чего-чего сделать? — переспросил Капитон Иванович. — Не расслышал.

— Комплекс такой, — пояснил Макарон. — Американские салуны, китайские ресторанчики…

— А что, у нас уже и китайский побратим появился? — продолжал изумляться банкир.

— Конечно, Инкоу, — раскрыл широко глаза аксакал.

— А я и не знал, — признался Мошнак.

— В этом Беломырину не откажешь, — одобрил работу главы города Артамонов, — роднится со всеми подряд.

— Инкоу, значит? — задумался Капитон Иванович.

— Да, бывший Порт-Артур, — сказал Макарон.

— Порт-Артур? — переспросил Мошнак. — Насколько я знаю, Порт-Артур переименован не в Инкоу, а в Люйшунь. У меня есть рисовая водка оттуда.

— Рисовая? — переспросил Макарон.

— Я, конечно, могу и ошибаться, — корректно отступил Мошнак.

— Может, просто Варшавский навеял? — усомнился в себе аксакал. — Насчет Порт-Артура. Он такой навязчивый!

— Да какая разница! Инкоу, Люйшунь! — помирил стороны Прорехов. — Их там миллиард, этих китайцев, и у каждого свое мнение!

— Действительно, — согласился Макарон.

— Под наш проект и под ваше имя, Капитон Иванович, с побратимов можно снять синдицированный кредит, — сказал Артамонов. — Как с куста. На развитие отрасли общепита. А если вы вдобавок еще и акции выпустите, то клюнет и население…

— Это мне отдаленно напоминает лотерею, — нараспев произнес Мошнак.

— А что поделаешь? — продолжил Артамонов. — Деньги-то у народа в чулках да у инвесторов на счетах. И перемены жизни нашей — суть открытие способа их изъятия, более изощренного, чем прежние. Все мы прекрасно знаем, что человек легко расстается только с лишними деньгами. И их надо изъять и привлечь. И вы, Капитон Иванович, можете легко взять эти деньги и…

— И что? — предложил продолжить Капитон Иванович.

— И переадресовать их нам, — пояснил Макарон, заметив, что Артамонов на секунду задумался. — «Унитаз» мы сделаем как бы средоточием Улицы породненных городов, на первом этаже разместим галерею-студию штопаных картин «Белый свет», на втором — кафе «Папарацци» с русской кухней. Название спорное, согласны, но оно предложено Улькой и поэтому — не обсуждается. На крыше «унитаза» установим антенны и передатчики. На это понадобится второй кредит — целевой. Контракт на закупку техники имеется. Он и ляжет в основу залога. Техника окупится быстро — тут у нас спец Варшавский. А что касается «унитаза», прикидываете, это здание прямо как по нам шито. Улька намерена отснять с крыши свою лебединую песню — Озерную улицу с высоты птичьего помета! А то Шерипо захватил колесо обозрения в городском саду и не дает нам никакого продыху! На третьем уровне разместим редакцию «Лишенца». Остальное пространство Дома творчества превратим в доходный бизнес-центр, не торопясь — этаж за этажом. Улицу Озерную — домик за домиком — превратим в сплошной кондоминиум! Позже вы переведете туда банк. На льготных арендных условиях. Это можно забить в договор прямо сейчас.