Коварь - Тимур Рымжанов

наши с Мартыном короткие перепалки. — Лед слишком тонкий, а если и вдарят морозы, то он окрепнет еще не скоро.

— Лед не проблема, даже если встанет крепко, — согласился я. — Малый требушет развернут, он пристрелен именно так, чтобы разрушать лед как раз возле пристани. Если и саму пристань заденет, тоже не беда, это дело поправимое.

— Идти станут в лоб, если решатся на штурм в ближайшее время, на главные ворота. Больше подступиться им неоткуда. Мне доложили, что прошли переправу дальние тылы, те, что на прошлой неделе пополняли припасы в Рязани.

— Они готовятся к мощной, пробивной атаке, которая может затянуться на несколько дней непрерывных боев. Кочевники хорошо осведомлены о крепости моих стен, поэтому на скорый успех пока не рассчитывают. Их разведчики не даром хлеб едят. Но непрерывную атаку мы им просто не позволим. Уже первый эшелон пехоты придется уничтожить максимально. Повторюсь еще раз, чтобы потом не было ни каких отговорок. Строго выполнять приказы! Не принимать поспешных решений. От последовательности действий зависит исход любой атаки. Численное превосходство на стороне орды, но мы в хорошо защищенной крепости и на более высокой позиции. У нас мощное вооружение, так что просто числом нас не взять. Но помните, что и на старуху бывает проруха! Выполнять приказы строго и незамедлительно!

Глава 17

Стекла, которые я изготавливал в своих мастерских получались не достаточного качества для того, чтобы делать из них оптические линзы. Тем более, что я не очень хорошо разбирался в оптике, а в моем неизменном справочнике советов на эту тему не нашлось вовсе. Хотя не совсем, в этой великой и спасительной для меня книге имелись рецепты приготовления паст для полировки стекол. Отличие лишь в том, что в качестве стекол, я использовал большие куски горного хрусталя, которые мне с такой охотой привозили купцы и торговцы. Я со счета сбился, восстанавливая в памяти, сколько великолепных заготовок было мной испорчено. Расколол, или неверно отшлифовал. Уму непостижимо, в какую цену, в конечном счете, мне обошлась единственная подзорная труба, которую я не выпускал из рук последние дни, особенно в то самое время, когда уже со стен башни, невооруженным взглядом отчетливо видно все прибавляющиеся костры подступающей многотысячной армии. Я искренне надеялся, что орда пришлет послов. После взятия Рязани она может попытаться навязать нам отступные. Разумеется, куда более грабительские, чем они предлагали в первый раз, но все же не вступать в конфликт и продолжить свой исторический, неповторимый по своим масштабам, западный поход. Но послы так и не появились. Сильно обиделись, наверное. Арбалетчики на стенах то и дело поднимали шум, отстреливая лазутчиков и шпионов, но пока дело ограничивалось лишь ложными тревогами. Мои войска находились на взводе, но самообладания не теряли. Поддерживать дисциплину в натасканном и тренированном войске оказалось не сложно, достаточно было самому раз или два, на дню пройтись по постам, и лично поговорить с караульными, вселяя в них уверенность и спокойствие собственным примером. Я нарочно старался сделать так чтобы семьи моих стрелков и ополченцев не чувствовали осадного положения. В крепости продолжалась торговля и обычная хозяйственная работа. Цеха хоть и перешли в режим экономии, тем не менее, выдавали продукцию из тех материалов, что не считались стратегическими. Топлива запасено на несколько лет, так что обеспечивать жизнедеятельность крепости становились целыми семьями. Работала пекарня, молочный цех, пивоварня, спиртовой завод. Выделывались заготовленные еще с осени шкуры, прялась шерсть и лен, конопля и крапива. Все работало в особом режиме, но, ни на минуту, не прекращало заданного ритма. Мужчин ушедших в ряды ополчения сейчас заменяли женщины, которые, надо сказать, очень неплохо справлялись с мужскими обязанностями. У меня, как и в современной армии, существовали люди, имеющие «железную» бронь по призыву. Кузнецы и плотники, оружейники и подготовленные мной лекари только приняли на себя еще большую нагрузку. Избавленные от тягот военной службы, они все же работали на общее дело имея такой же паек, как и все, кто взял в руки оружие. Остальные подтянули пояса: часть пайков, некоторых «бюджетных», в современном смысле этого слова, служб, перевели на более сокращенный рацион. Я не знал, сколько продлится осада, так что провизию, сколько бы ее ни было, придется экономить.

Первая разведка боем произошла двадцатого января. Немногочисленное пехотное формирование, общим числом около тысячи человек, действительно, как и говорил Олай, идущее под прикрытием конных и пеших лучников двинулось в атаку, волоча с собой осадные, приставные лестницы и неуклюжую, громоздкую стенобитную машину. В накатывающих сумерках они надеялись на максимально близкое расстояние подтащить осадные приспособления, чтобы потом использовать в более стремительной и напористой атаке. Этот ход, я расценил не иначе, как готовность орды одержать быструю победу.

Первым засуетился молодой князь Александр. Облачившись в боевые доспехи, он погнал своих ратников, вооруженных луками и стрелами, на стены. Осаждающая подходы разношерстная пехота, двигалась очень медленно. Снег еще рыхлый и глубокий, приходилось продираться сквозь переметы, проваливаясь в рыхлое месиво по самую грудь. Еще не скоро наступающие войска примнут снег, превращая его в непроходимый гололед, случись ударить хоть небольшим заморозкам. С высоты дозорной башни я мог отчетливо видеть, что среди наступающих, есть и пленные. Не удивительно, у них очень небольшой выбор. Либо умереть от рук ордынских палачей, либо просто полечь в бою от стрел своих же земляков. Так или иначе, они сделали свой выбор, поэтому я без промедления отдал приказ открыть огонь. Стрелкам дано было приказание не пускать стрелы абы куда, а бить только прицельно, пусть и в ущерб скорости. Киевским ратникам, устроившим настоящий тир из подвижных мишеней, больше нравился сам процесс, чем результат. Тертые, опытные, прошедшие по всему видно не одну схватку, они просто и без эмоций расстреливали наступающих, явно не ведя счет. Мои арбалетчики им значительно проигрывали в скорости, но невозмутимо продолжали неспешно выцеливать очередную жертву и били наверняка. Прикрывающие атаку лучники в скором времени поняли, что не могут осуществить эффективной поддержки, и противник спешно отозвал войска, поредевшие примерно на четверть. Предстоящая ночь станет серьезным испытанием, если обозленный неудачей противник бросит на штурм основные силы.

Пока мы действовали так, как сделали бы это любой другой город или крепость, оказавшись на пути наступающей орды. Оборонялись традиционно — что под руку попадет, то и летело в сторону противника. Летели обычные стрелы, копья, камни, а не магические заклинания или вычурные проклятия. Хотя, вру. Проклятья звучали. Их изрыгал Наум, споткнувшись второпях о верхнюю ступеньку лестницы