Светорада Золотая - Симона Вилар

– Отходим назад! – приказал он. Развернулся, но Хравн удержал его за руку.

– Что ты понял? Кто плывет?

Услышав ответ, только сплюнул черной от смолы слюной.

– Сдается, что удача изменила нам. – Он поглядел на рослого Гуннара злыми глазами. – Ты хоть понимаешь, Карисон, что это значит? Мы ведь попались!

– Ничего это не значит! – отрезал тот. – Князь Игорь может просто идти Березиной по своим делам. Это его владения, а о нас он, возможно, и понятия не имеет. Надо уйти опять вглубь лесной реки…

– Разве тебе не понятно, что далеко мы не уйдем? – скаля черные зубы, взволновался Хравн. – И если нас заметят… Мы вынуждены будем застрять тут, пока с нами твоя Лисглада!

Гуннар оставался внешне спокоен.

– Я сказал – отступим по Бобру. А Игорь, возможно, и не станет сюда сворачивать. Садитесь на весла, говорю!

Большой корабль начал разворачиваться. Все могло быть и так, как говорил Гуннар, в это хотелось верить. Поэтому викинги спешно занимали места на румах, делали быстрый разворот. А когда почти развернули судно, вдруг замерли как по команде, услышав вдалеке звук рога. Варяги переглянулись, понимая, что это означает: обычно, сворачивая в другую реку, на кораблях трубят в рог, чтобы предупредить встречные суда и избежать возможного столкновения.

– Они идут сюда! – каким-то тонким писклявым голосом вдруг закричал толстяк Книв. Задергал веслом, толкая в бок сидевшего с ним на одном руме варяга. – Уходим, уходим скорее!

– Да, уходим! – подтвердил Гуннар. И к Светораде: – Быстро скройся в палатке.

Однако княжна только замерла, прижавшись к борту корабля. Смотрела на Гуннара потемневшими от волнения глазами.

– Я сказал, скройся!

– Нет! Уже не имеет смысла!

Это произнес Хравн. Он обратился к гребцам:

– Что застыли, как великаны под солнцем![134] Гребите, если вам жизнь дорога!

Они налегли на весла, заскрипели уключины. А Хравн, вместо того чтобы занять место подле правила, пошел к Гуннару.

– Я ведь предупредил, что мы не сможем уйти от них по этой проклятой реке. С нами невеста Ингвара, а людей у него гораздо больше.

Хравн был ниже Гуннара, но сейчас так наступал на рослого Хмурого, что тот невольно попятился. Только лицо исказилось гримасой.

– А ты уже и струсил, Торчащая Борода?

– Это не трусость – это благоразумие. Я знаю, когда вступать в схватку, а когда лучше ее избежать. И мы прибыли не для того, чтобы нас всех порезали тут из-за рыжеглазой девки!

Гуннар тяжело задышал. Поглядел туда, где у штевня с резной головой волка стояла, вцепившись в борт, Светорада.

– Ты еще не понял, что они ищут ее? – Кормчий схватил Гуннара за ворот рубахи. – Говорю же, все наши беды от рыжеглазой. От нее надо избавиться.

И он выразительно провел ребром ладони по горлу.

– Нет!

Гуннар почти прорычал это, даже стал наступать на Хравна, схватившись за рукоять меча. И тут же за коренастым низкорослым кормчим выросла фигура сорвавшегося с рума Бьорна. Глаза берсерка стали краснеть.

– От нее надо избавиться, – тоже подал голос Ульв Щеголь, не переставая при этом налегать на весло. – Не станет ее – и какой тогда с нас спрос будет? Мы могли тут и по торговым делам ходить. Ас ней… Ведь я слышал, что этот Ингвар Рюриксон великий воин. С ним лучше не связываться, да еще и на его земле.

А Хравн почти миролюбиво добавил:

– У тебя долг перед родом, Гуннар. Ты слишком долго жил в Гардаре и забыл, что это такое.

– Но она – моя жена! – почти взмолился обычно не терявший присутствия духа Хмурый.

– Могла бы стать ею. Но не суждено. А тебя ждут дома, в Раудхольме. У тебя есть долг.

Гуннар вдруг схватил себя за волосы и рванул так, что в его сжатых кулаках остались светлые пряди. Наблюдавшая со стороны Светорада невольно поморщилась, представив, как ему, наверное, больно. Сама она пока еще не испытывала страха.

– Нет, – стал ловить Хравна за руки Гуннар. От его обычной невозмутимости не осталось следа, и знавшей его с детства Светораде было странно видеть его таким. – Все ведь еще можно исправить. Мы сойдем на берег и скроемся в чаще. Тут такие леса… Нас не разыщут!

– И бросить «Красный Волк»?! – раздался чей-то сердитый и взволнованный голос.

Гуннар растерянно озирался. Да, для этих людей их корабль значил очень много, и прежде всего возможность вернуться домой, к привычной жизни. А без корабля… Где та Норейг? Где тот Раудхольм? А люди Игоря уже близко. И их вдвое больше, чем варягов.

– Мы примем бой! – упрямо мотнул он головой. – Вы ведь не трусы?

– А за кого мы будем сражаться? – опять подал голос с рума Ульв. – За тебя, нашего нового хевдинга, который еще не стал полноправным хозяином Раудхольма, или за эту деву, которой ты уже и так насладился?

– За свою честь!

– В ней мы и так уверены.

– А я нет.

– Плевать! В том, что она у нас есть, ты успеешь убедиться, если, конечно, выживешь. Но если эту девушку обнаружат с нами… Нет, пока у нас еще есть выбор, нужно им воспользоваться. А не станет Лисглады… – Улыбка рыжего Ульва стала прямо на глазах превращаться в звериный оскал, глаза заледенели. – Тебе помочь сделать эту работу, Карисон, или сам справишься?

Корабль с резной головой волка на штевне плавно входил под нависающие над водой деревья. Мачта даже задела одно из них, и корабль тряхнуло. Гуннара отбросило к борту, или это ноги его так ослабели? Ибо он с ужасом стал осознавать, что вынужден выполнить их требование.

Видя его нерешительность, уже севший к правилу корабля Хравн сказал:

– У нас еще есть время, Гуннар. Мы пока не обнаружены, но все равно не сможем от них уйти. Ты сам заманил нас в ловушку и теперь тебе выбирать: честь и славный удел хевдинга Согна, либо ты последуешь за ней. Другого выхода нет. А найдут ли русы ее тело в прибрежных камышах… или ваши тела… Еще вопрос.

Гуннар нервно озирался. Он видел глаза своих хирдманнов… которые еще не были его людьми. Но однажды станут, если он будет с ними считаться. И еще он опять услышал звук трубившего рога. Уже совсем близко… Теперь ладьи Игоря вошли в устье Бобра, скоро начнут их нагонять. И каким бы быстроходным ни был «Красный Волк», но он гружен товаром и на этом узком извилистом русле не так поворотлив, как насады русов, хорошо приспособленные ходить по местным рекам. И если драккар настигнут, если обнаружат Светораду на судне…

Гуннар посмотрел на девушку. Она стояла у борта, тоненькая и яркая, как видение. Таких, как она, в его жизни больше не будет. Но будут другие. И он сможет еще кого-нибудь полюбить, у него от других будут дети, его продолжение, продолжение его рода. Что может быть важнее для человека, чем оставить после себя след?