Загадка о тигрином следе - Антон Кротков

«Какой же всё-таки он скользкий тип! – глядя на ухмыляющегося комиссара, неприязненно размышлял Одиссей. – При всяком удобном случае готов стянуть всё, что плохо лежит, хотя жулики его размаха обычно брезгуют мелочёвкой… За свою революцию он лишился половины зубов, но кажется это не мешает ему сговаривается с врагами… Втайне обделывает свои тёмные делишки с британцем и одновременно зло подшучивает над ним…. А интересно, что ему ответит Гарри при следующей их тайной встрече, если узнает про эту его шутку?».

Конечно, Одиссей не пошёл к англичанину, чтобы сообщить о дурацкой выходке своего подчинённого, тем более что украденный Лаптевым кусочек резины конечно же не мог причинить Ягдхазбенду какого-либо вреда.

Весь день Луков решал, как ему поступить с комиссаром: уличить его в заговоре, либо продолжать игру в притворство с целью не позволить предполагаемому агенту выкрутиться? Но где гарантия, что сговорившись, британец и предполагаемый Джокер раньше не нанесут по экспедиции сокрушительный удар?! Ведь неизвестно, о чём у них шёл разговор.

Пока Одиссей решал судьбу комиссара, они неожиданно поменялись с ним ролями.

Вечером Лаптев сам нашёл начальника. Он принёс странную новость:

– Я только что видел у Ягдхазбенда карту. Вон, он её рассматривает – комиссар указал на британца, который действительно сидел возле своей палатки с развёрнутой на коленях картой и перерисовывал с неё что-то в свой блокнот.

– Это одна из наших карт. Я сразу узнал её по пометкам покойника генерала Вильмонта.

Действительно накануне вечером Ягдхазбенд попросил Одиссея снять копию с экспедиционной карты. Однако Одиссей в вежливой форме отказал, понимая, что новейшая карта Памира, которая ему досталась в «наследство» от погибшего генерала Вильмонта представляет собой большую военную тайну. И естественно Одиссей был неприятно поражён, что карта каким-то образом всё-таки оказалась у англичанина.

– Откуда она у него?

– Это я как раз у вас хотел спросить? – обвинительным тоном сказал Лаптев. Он нарочно повысил голос, привлекая внимание находящихся неподалёку соратников по экспедиции.

– У меня?! С какой стати! – изумился Луков.

Комиссар кивнул на англичанина, который, услышав их, тут же поднялся со своего места и скрылся в палатке, явно торопясь закончить копирование, пока драгоценную карту не отобрали обратно.

– Он сказал, что её передали ему вы. Якобы из профессиональной солидарности путешественников. Но я так подозреваю, что небескорыстно.

– Как вы смеете! Клянусь, я ничего не передавал ему!

Одиссей оглянулся вокруг, ища поддержки у соратников, но встретил отчуждение в глазах археолога, сочувствие и жалость Киры и язвительное любопытство её супруга.

– Вы можете, как-то объяснить то, что произошло? – участливо спросила Кира. – Возможно, у вас есть какие-то смягчающие обстоятельства.

– Я сам не понимаю, что происходит.

Комиссар сурово покачал головой:

– Вы полностью дискредитировали себя, как наш командир.

Все поспешно отошли от Одиссея, словно узнав, что он заражён опасной инфекцией. Лишь комиссар немного задержался. Лаптев вытащил из кармана и показал начальнику гильзу со шпионской шифровкой. Одиссей открыл рот от изумления и досады. Как он сразу не вспомнил про неё, когда этот воришка сообщил ему про украденный из его сумки ластик! Ведь в соседнее отделение Одиссей положил гильзу с тайной запиской, полученную от афганского пограничника.

Комиссар вытащил из кобуры револьвер и положил перед Луковым.

– В таких случаях полагается не доводить дело до большего позора. Вы же не хотите, чтобы я рассказал всем, что вы предали экспедицию? Подумайте, какой позор падёт на вашу фамилию, что будет с вашим папа, когда он узнает…

Немного посидев наедине с револьвером, Луков взял его и пошёл в тот самый овраг, где ночью собака учуяла нечто. Но что значит быть растерзанным тигром по сравнению с ужасной перспективой лишиться чести! Как ему сейчас не хватало верного Георгия и мудрого генерала. Уж они бы никогда не усомнились в нём, и подсказали что делать!

Глава 83

До самой темноты Одиссей провёл в одиночестве. Ужасно стыдно было показаться кому-то на глаза, ведь ближайшие соратники считали его негодяем! Но и стреляться Одиссей после долгих раздумий посчитал за малодушие, ведь если он убьёт себя, то тем как бы признает собственную вину. А комиссару, или кто он там есть на самом деле, только того и надо. Если Одиссея не станет, экспедиция окажется в его полной власти.

После заката Одиссей вернулся к лагерю и попросил часового вызвать к нему комиссара. Вдвоём они укрылись от посторонних глаз в овраге.

– Что, не решился пустить пулю в лоб? – с ухмылочкой поинтересовался комиссар.

– Вы прекрасно знаете, что я не передавал карту британцу – укоризненно ответил Одиссей.

– Это ещё почему я должен это знать? – нахально подбоченился Лаптев.

– Да потому что вы сами выкрали её из моей полевой сумки и продали британцу.

– Но, но, потише, господин сказочник! Замарался сам и меня запачкать хочешь, гнида очкастая?

– У меня есть доказательства.

– Какие ещё доказательства?!

– Вы же сами признались, что рылись в моей сумке, значит, теоретически могли взять и карту.

– Вот именно, что «теоретически». Настоящих доказательств против меня у тебя нет, а это всё пустой трёп! Зато я тебя могу гвоздить стальными уликами:

Комиссар даже стал загибать пальцы.

– Во-первых, англичанин сам на тебя указал. Археолог его прямо спросил: откуда у него карта? И Ягдхазбенд ответил, что это подарок от вас.

Во-вторых, шпионская шифровочка с тайными знаками у тебя в сумке лежала, а не у меня.

– Я перехватил её случайно.

– Это ты в трибунале расскажешь, там ребята привыкли к подобным сказкам.

Одиссей почувствовал, что пора раскрывать карты и сообщил:

– Я видел вас прошлой ночью.

– Где? – небрежно поинтересовался комиссар, но по тому, как забегали его глаза, Одиссей понял, что Лаптев занервничал.

– Я видел вас вместе с Ягдхазбендом. И вы договаривались с ним о покупке карты.

Комиссар стушевался. Ему понадобилось время, чтобы справиться с растерянностью.

– Ладно… Считай, что поймал меня, профессор… Признаться не ожидал от тебя… – уважительно выпятил пухлые губы и усмехнулся Гранит. – Только я ведь тоже не продавал карту этому бритту. Я предложил ему очень ценную книгу, а взамен попросил лошадь и пропуск через Индийско-афганскую границу.

Одиссей не слишком поверил ему, однако осведомился:

– Зачем вам пропуск?

– А уж это тебя не касается, – беззлобно огрызнулся комиссар. – Лучше поговори со своим англичанином, пусть он даст мне лошадь и пропуск через границу. Я же тогда по возвращению в Москву похлопочу, чтобы тебе заменили расстрел тюрьмой и чтобы твоего престарелого папашу и двоюродных сестёр не трогали.

Одиссей почувствовал, как у него всё закипает внутри от ярости на этого ловкача, который провернул ловкую провокацию и подталкивал его к самоубийству.

– Я вам не верю, Гранит! Вы плут! Вы долго водили за нос генерала, и в итоге это кончилось для него смертью. Теперь вы рассчитываете избавиться от меня, чтоб стать во главе экспедиции. Не знаю, кто вы на самом деле, но то что вы человек бессовестный и беспринципный, насквозь лживый я уже понял.

– Зря не веришь, начальник. Про пропуск это правда.

– Хорошо, тогда мы немедленно пойдём к Ягдхазбенду, и пусть он подтвердит ваши слова, иначе я прикажу вас арестовать за продажу секретной карты. А так как до Ташкента далеко я сам буду судить вас. И не рассчитывайте на моё интеллигентское снисхождение! Вы переполнили чашу моего терпения!

Вдвоём они подошли к входу в палатку англичанина. Навстречу им, жалобно поскуливая, выполз пёс. За ним тянулись кишки из рассеченного брюха.

– Чёрт побери, что здесь происходит! – оторопело проговорил комиссар, посторонившись, чтобы пропустить собаку и провожая её ошеломлённым взглядом.

Лаптев принадлежал к тем людям, которых не напугаешь видом смерти, но даже он остолбенел, когда им открылась картина страшного убийства. Вся палатка была забрызгана кровью. Поперёк входа лежало тело сержанта-гуркха. Он лежал на животе со свёрнутой на бок шеей. На спине у него зияла глубокая рана, словно у него выгрызли изрядный кусок плоти до самого позвоночника. Скорей всего смерть сержанта была мгновенной, и он даже не понял, что произошло. Его командиру досталось куда больше. Он был буквально растерзан. Всё тело британского офицера было исполосовано ужасными глубокими ранами, очень похожими на следы тигриных когтей. Разорванные мышцы и сосуды, раздробленные кости, превращённая в тряпьё одежда – вид несчастного был ужасен. Ягдхазбенд буквально плавал в собственной крови. И всё же он всё ещё был жив, хотя и едва дышал! Он смотрел на русских выпученными глазами и пытался что-то сказать, но из его груди вырывался только слабый хрип. Одиссею и Лаптеву пришлось присутствовать при агонии англичанина. Вскоре из груди Ягдхазбенда вырвался последний глухой хрип, тело его сотрясла ужасная судорога, и он затих.