Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

завернувшись в старый плащ, носатый, сам похожий на птицу. Говорящий ворон дремал, забравшись на задок фургона. В руках у горбуна была сковорода.

– Нечасто нам срывают представления, – потряхивая над огнём бугристую ячменную лепёшку, говорил он. Голос его был ровен и задумчив. – Можешь гордиться, Лис, – тебе это удалось.

– Я не нарочно, – хмуро отозвался тот.

– Верю, что не нарочно… – Горбун затянулся трубкой, выпустил дым. Помолчал. – Давно ты здесь?

– На ярмарке?

– Да.

– Сегодня пришёл.

– А направляешься куда?

Жуга пожал плечами. Поворошил прутиком в костре. Поднял взгляд на горбуна.

– Зачем ты спрашиваешь?

– Мы завтра уезжаем. А Линора хочет, чтоб ты ехал с нами.

– С вами? Я? – Странник слегка опешил. – Чего ради?

– Ты странный малый, Лис. Смыслишь в травах – эвон сколько их набрал. Да ещё Иваш сказал, что ты на свирели играешь и по углям мастер ходить, по горячим. А я…

– Иваш… – пробормотал Жуга. Прошёлся пятернёй по волосам. – Ну конечно! А я-то вспомнить не мог, где я его видел…

– …а я ищу таких, как я, – продолжал меж тем горбун, – сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных.

– Почему?

– Почему? – усмехнулся тот. – Потому что над дураками нет суда. Взять, к примеру, меня. Кто бы мне поверил, если б я был прав? Кто бы мне поверил, если б я был лжив? Кто бы мне поверил, если б я был трезв? Кто б меня услышал, если б я был умён? Так что пока не поздно – пошёл с ума прочь! Понял? – Он помолчал, попыхивая трубкой, потыкал ножом лепёшку, снял её, побросал из ладони в ладонь и разломил пополам. – Держи, – протянул травнику. – И ложись спать, а то завтра выезжаем рано.

– Спасибо. Послушай, Роджер… с чего ты взял, что я соглашусь?

– Линора сказала, что согласишься.

Жуга откусил от лепёшки. С шипением всасывая воздух, повалял горячий ком во рту. Проглотил и нахмурился.

– Линора… Она в самом деле видит, что будет?

Горбун пожал плечами:

– Как когда.

Травник помедлил.

– Едете-то, хоть скажи, куда?

– Какая разница!

– Похоже, мне с вами и впрямь по пути, – усмехнулся Жуга. – Ладно. Уговорил. Не зря же говорят, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Не боишься, что вам в тягость буду?

– Кашу слезами не испортишь.

* * *

Раскинув крылья полукруглым веером, сверкая золотом расколотой лучины, деревянная птица парила под пологом фургона. Толчки и тряска на ухабах заставляли её двигаться, кружась и колыхаясь на бечёвке, жить, пускай не настоящей, но всё-таки жизнью. На брюшке, на боках, на голове виднелись оспинки булавочных уколов. Говорящий ворон восседал на сундуке и наблюдал за ней с презрительной меланхолией во взгляде. Чувствовалось, что он уже давно раскусил, что за самозванка поселилась у него над головой, и не обращал на неё особого внимания. Эта птица никогда бы не смогла заговорить.

Светало. Фургон бродячих акробатов медленно ехал на восток. Утро выдалось холодным и сырым. От овчин, лежащих в головах, тянуло кислым. Май сатанел: то тут, то там зелёная трава белела инеем. Убаюкивающе поскрипывали колёса. Жуга облюбовал большой мешок, набитый мягким, и лежал, закутавшись в тулуп и глядя, как уходит вдаль из-под колёс щербатая дорога. Порою ворон шевелился, чистил перья, снова замирал. Взгляд травника то и дело отвлекался на него и на резную безделушку.

– Роджер!

– Что? – негромко отозвался тот с невидимых отсюда козел.

– Откуда эта птица?

– Которая? Из дерева?

– Ага.

– Мне подарил её один мой приятель. Нездешний. С севера. А что?

– Так, ничего. Красиво.

– Линора упражняется на ней. Бросает дротики.

За занавеской зашуршало, и Жуга умолк. Дотронулся до птицы и отдёрнул руку – браслет на руке вдруг полыхнул оправленным в зеленоватый сплав опалом, болью отозвался в локте и запястье. «Опять… – подумалось Жуге, он закусил губу и принялся разминать руку. – Что на этот раз?»

– Эй, Лис! – окликнул травника горбун. – Чего примолк? Линору, что ли, разбудить боишься? – Он усмехнулся. – Так уж не спят они, поди.

Как будто в подтверждение сказанного, за занавеской вновь послышалась возня, женский голос произнёс: «Я сама». Было слышно, как девчонка, невидимая отсюда, взобралась на козлы к горбуну. Скрипач Иваш (а спал он там же, впереди), как видно, просыпаться не спешил.

Неожиданно фургон замедлил ход.

– Здорово, страннички! – окликнул горбуна густой негромкий бас. – Не подвезёте?

Жуга насторожённо замер. Вскинул голову, прислушался. Сидел он сзади и потому не мог увидеть говорившего, но голос… Голос показался травнику до странности знакомым. «Неужели…»

Сердце его в волнении ускорило бег.

– А по пути ли нам, чтоб подвозить? – вопросом на вопрос ответил Роджер.

– Это как посмотреть. Коль вы и дальше по дороге едете, то да. Я заплачу. Во, менку видишь?

– Маловато будет.

– Так ведь и поеду до развилки. А если что, потом сочтёмся… Или спешите куда?

– Да нет, не торопимся. Сам знаешь, тише едешь – легче спишь.

– Ну, это по мне. Так подвезёшь?

– Ладно. – Голос горбуна смягчился. – Залезай.

Замедлив шаг, неожиданный попутчик пропустил повозку и с коротким «Оп!» запрыгнул на задок. Высокий, с тёмной и густой короткой бородой, он подобрал синий тёплый плащ и зашуршал соломой, устраиваясь поудобнее. Снял с плеча синий же свёрток потёртого бархата, в котором без труда угадывалась лютня, и заоглядывался в поисках укромного местечка для него, как вдруг наткнулся взглядом на травника и замер, поражённый.

Мгновение они молчали, глядя друг на друга.

– Ты?.. – наконец сказал поэт.

Жуга кивнул и усмехнулся:

– Я, Вайда. Я.

Горбун на козлах обернулся.

– А вы чего, знакомы?

Фургон ехал, скрипели колёса, а неловкая пауза всё длилась и длилась. Им, несомненно, было о чём поговорить, этим двоим, но Вайда чувствовал себя неловко, чтобы начинать, а Жуга молчал.

– Давно не виделись, – наконец сказал рифмач.

– Давненько, – кивнул Жуга.

– А я искал тебя, – задумчиво продолжил Вайда. – Веришь ли, всё эти месяцы искал. И вот поди ж ты, встретились. Как ты? Всё бродишь?

– Всё брожу, – кивнул Жуга.

– Я слышал о тебе. Та башня. Викинг Олав…

– Всякое бывало.

Поэт с прищуром посмотрел на травника. Потрогал лютню. Тенькнула струна.

– А ты изменился, рыжий. Не хочешь рассказать?

– Не хочу. – Он поднял взгляд. – За этим ты меня искал?

– Ты словно и не рад меня встретить.

– Нет, почему же, – улыбнулся травник, – рад. Рад видеть тебя здоровым, рад узнать, что Яльмар жив…

Вайда покачал головой. Посмотрел на травника.

– Ох, Жуга, темнишь ты. Может, всё-таки расскажешь? Вдруг да помогу.

На козлах впереди зашевелился Роджер.

– Эй, как тебя там…

– Вайда я.

– Лютня вроде там у тебя. Может, споёшь? Всё ехать