Москва, Токио, Лондон - Двадцать лет германской внешней политики - Герберт Дирксен

Существовало много способов поддерживать циркуляцию прогерманских чувств и настроений по венам бывшей Восточной Германии. И я продолжил уже начатую работу, добавив свои собственные новые методы. Так, обмен студентами и университетскими профессорами между рейхом и Данцигом стал важной частью культурных контактов. Полезны были и многочисленные визиты и лекции профессоров. Данциг стал центром проведения конгрессов, спортивных мероприятий, сбора членов клубов из рейха. Очень помогла обойти проблему сухопутных границ "коридора" созданная служба почтовых перевозок, действовавшая на новых, комфортабельных судах, а также открытие авиалинии. Хотя для создания только одной службы доставки почтовой корреспонденции на почтовых судах потребовались годы. Кроме того, Данциг посещали многие знаменитые немцы: Гинденбург, адмирал Шеер и другие.

Я полагал, что было бы полезно поддерживать связь с различными районами Восточной Германии наличном уровне, и потому мы с женой часто бывали в Кенигсберге, где я подружился с университетскими профессорами и представителями власти. Помощником бургомистра в те годы был Герделер. Там же я присутствовал на одном из самых впечатляющих празднований, посвященном двухсотлетней годовщине со дня рождения Иммануила Канта.

Я также часто бывал в Померании и Познани, где встречался с друзьями, со многими из которых был знаком еще по Гейдельбергу и Бонну. Теперь они стали лидерами немецких общин в Познани и Померании. Мы посещали балы и собрания в Бромберте или в их загородных домах. Такие же вечеринки мы устраивали в Данциге. Человеческие контакты - самый важный фактор в политике - таково было мое убеждение на протяжении всех десятилетий моей службы на дипломатическом поприще.

Однако установление контактов было не единственной обязанностью, которую мне приходилось исполнять, разъезжая по Восточной Германии. Удовольствий у меня было немного, и я вновь занялся охотой. Мы с друзьями организовали несколько замечательных охотничьих вечеринок в великолепном поместье Рунова, принадлежавшем моему Korpsbruder (член студенческой корпорации. - Прим. перев.) фон Бетман-Гольвегу, с графом Лимбург-Стирум и герром фон Витцлебеном. Добыча в 400-500 или больше трофеев была очень пестрой - фазаны, кролики, лисы и бекасы.

Дворянство играло огромную роль в поддержании чувства общности между утраченными землями Восточной Германии, однако не все дворяне готовы были открыто выступить в качестве поборников германской культуры, как это сделали некоторые из моих друзей, о которых я упомянул выше, рискнувшие тем самым навлечь на себя ответные меры поляков. В окрестностях Данцига жили три знатных семьи, представители которых находились в браках с людьми других национальностей, и семьи эти играли доминирующую роль. Это семьи графа Кайзерлинга, графа Кроков и фон Белов.

Кайзерлингам принадлежало огромное поместье - Нейсштадт (Виерово), и эта семья была также знаменита благодаря своей высокой культуре. Графиня Кайзерлинг опубликовала мастерски сделанный ею перевод стихов английского поэта Браунинга. Ее младший сын (старший был убит в Первую мировую войну) состоялся как пианист и выступал с концертами. В 1945 году он умер в польском концлагере. Ее зять - граф Кроков, являл собой тип деревенского сквайра, который успешно управлял своим поместьем, принадлежавшим его семье на протяжении более пятисот лет. Трое его сыновей были убиты в Первую мировую войну и лишь один выжил.

Фон Белов были пожилой, утонченной и забавной парой, проведшей много лет на германской дипломатической службе. Многие годы пребывания за границей не смогли сгладить необычность и очарование личности фрау фон Белов. Она была жестоко убита в возрасте 80 лет в первый же день русского вторжения в 1945 году. Достойно сожаления, что все те, кто оскорбляет прусских "юнкеров", называя их реакционными, средневековыми, лишенными культуры и утонченности, никогда не давали себе труда узнать поближе те сельские места и характеры, о которых я здесь упомянул, равно как и многое другое на территориях Восточной Германии.

Светская жизнь собственно в Данциге была живой и гармоничной. Вокруг суверена Вольного города - Верховного комиссара, назначенного Лигой Наций, собралось небольшое, но достаточно однородное общество, дополненное случайными участниками. Мистер Макдоннел, чиновник британской колониальной службы, занимал тяжелый и ответственный пост Верховного комиссара. Спокойный и приятный человек, хороший спортсмен, музыкант и, как и миссис Макдоннел, очень гостеприимный, он пользовался огромной популярностью. Мы находились с ним в самых дружественных отношениях, играли в бридж, бадминтон и теннис, вместе с удовольствием катались на лыжах на холмах между Данцигом и Оливой.

Достопочтенный А. М. Берби был столь же популярен. Другими знаменитыми членами нашего общества были датский генеральный консул Кох и его жена. Их просторный, красиво обставленный дом был центром светской жизни в Сопоте. Они были самыми опытными членами нашего лыжного клуба.

Из польской миссии - м-р и м-с Керменик и мадам Горка, принимавшие вместе с некоторыми другими членами участие в наших спортивных походах.

Мы поддерживали очень дружественные отношения и с главой миссии Каэтаном Моравским, с которым я был знаком еще по Варшаве. Несколько молодых супружеских пар и незамужних девушек из Данцига замыкали наш круг.

В короткие летние месяцы светская и спортивная жизнь достигала своего апогея. Сопот долгие годы пользовался заслуженной славой теннисного центра Восточной Германии и даже теперь почти все сильные игроки собирались здесь на турнире, несмотря на территориальные препоны.

Важную роль играли яхты. Стипльчез - скачки с препятствиями - также собирали огромные толпы народа. Пляж был заполнен купальщиками и гостями из Германии и Польши. Очень привлекательным местом в Сопоте было казино.

Уникальным музыкальным и культурным событием для Данцига - Сопота, проходившим в разгар летнего сезона и привлекавшим тысячи гостей издалека, было Wald-Oper в Сопоте - оперное представление под открытым небом, во время которого сцена и места для зрителей располагались в старом красивом лесу. Никакие потолки не защищали певцов и зрителей от дождя и не препятствовали звучанию человеческих голосов и оркестра.

Прибыв на место действия до захода солнца, толпа наслаждалась его последними лучами, окрашивавшими листья буков и темных елей. Конечно, обязательным условием была хорошая погода. Но, что было довольно странно для этого сырого и дождливого климата, случаи, когда представления откладывались или прерывались из-за дождя, были исключительно редки. Предсказания погоды, согласно которым и выбирались дни представлений, основывались на статистических данных метеонаблюдений, проводившихся на протяжении прошлых десятилетий, и в основным они оказывались правильными. Еще более неожиданным казалось то, что звучание оперы нисколько не страдало от отсутствия потолка и стен. Очевидно, лес создает достаточную преграду рассеиванию человеческих голосов и звучанию оркестра в пространстве. Напротив, голоса певцов звучали более сильно и звучно" в то время как оркестр несколько отступал на задний план, аккомпанируя им. Неожиданно для меня законы акустики успешно преодолевались, чтобы добиться этого удивительного эффекта.

На этих представлениях никогда не бывало ни одного второразрядного оркестра или провинциальных певцов. Самые выдающиеся дирижеры и оперные звезды из Берлина и Вены собирались в Сопоте. "Гибель богов" и "Зигфрид" впечатляли своим абсолютным величием, будучи исполнены среди таких декораций. Здесь не было скал из папье-маше, но были скалы реальные, видевшие смерть Зигфрида. Не было никаких валькирий, скачущих на макетных лошадях, или невидимых, поющих за сценой "И-го-го!" Здесь валькирии скакали на настоящих белых лошадях по настоящему лесу.

Возвращаясь на машине в Данциг после представления, мы встречали валькирий в полицейской форме, скачущих парами в свои казармы. Валькирии были никем иным, как посаженными на лошадей полицейскими. А пели за них певцы за кулисами.

Чем дольше мы жили в Данциге, тем больше он нам нравился. Нам с женой хотелось бы еще и дальше наслаждаться такой жизнью, соединявшей в себе удобства городской и прелести деревенской жизни. Однако обстановка на берлинской политической сцене тем временем существенно изменилась, и еще до истечения двух лет нашего пребывания в Данциге в моей дипломатической карьере должна была открыться новая глава.

После того как пассивное сопротивление оккупации Рура оказалось бесполезным, крайне правый Кабинет, возглавляемый герром Куно в качестве канцлера, ушел в отставку, а следующий Кабинет сформировали члены "Великой коалиции", в которую входили представители всех политических сил, начиная от Deutsche Volkspartei (правое крыло либералов) и кончая социал-демократами. На политическую арену вышел Густав Штреземан, и в течение последующих шести лет он будет играть на ней ведущую роль. Назначенный сначала канцлером, он был вскоре переведен на должность министра иностранных дел, а герр Лютер стал его преемником на посту канцлера.