Что пропало - Кэтрин О'Флинн

«Зеленые дубы» — не только кирпич и известь, я всегда это знал. Голоса сливаются и создают в здании его собственный, особый звук. Никто не замечает его, но все слышат; он и приводит их сюда — негромкие атмосферные помехи. Если настроиться на правильную частоту, сквозь него прорвутся отдельные голоса, и ты мог бы услышать любой. Услышал бы, что они надеялись найти в «Зеленых дубах». Услышал бы, чем им могли помочь «Зеленые дубы». Я думаю, «Зеленые дубы» могут помочь каждому. Я думаю, «Зеленые дубы» слышат каждый голос.

17

День в «Твоей музыке» обещал быть мучительным: банковские выходные7 — чистое наказание. Центр будет набит битком, и посетители продемонстрируют особое праздничное сочетание издерганных нервов и глупости, злясь на себя за то, что не нашлось в праздник места получше. В довершение кошмара ожидался визит Гордона Тернера, регионального управляющего, — эта перспектива всегда приводила Кроуфорда в состояние невменяемости.

Лиза была заместителем директора большого магазина «Твоя музыка», подчинялась непосредственно директору, долговязому изможденному Дейву Кроуфорду, и теоретически командовала пятью дежурными администраторами. Кроуфорд именовал ее «дежурной управляющей», этим своевольным переименованием должности незаметно переменив ее роль в руководстве, — на нее возлагались самые плохие смены. Она распоряжалась в магазине по утрам и поздним вечером, по воскресеньям и в банковские выходные. Это и были, видимо, ее «дежурства».

Лизу Кроуфорд бесконечно забавлял. Она не переставала изумляться тому, что он может неделями находиться в состоянии ярости, тогда как большинство людей выдыхается за несколько минут. Ей безумно нравилось, как его речь делается тем мужественнее и свирепее, чем нежнее обсуждаемый предмет, из-за которого он ярится («Какая п…а поцарапала эту ё….ю вывеску?») Она изумлялась тому, как решительно он рвал с логикой и здравомыслием. Но больше всего ее радовало в нем полное отсутствие самоконтроля — он всегда носил слишком тесные джинсы и во время разговора бесстыдно выщипывал их из заднего прохода, а ходил так, как будто неделями не слезал с седла. Это внушало особенное отвращение магазинным охранникам, чье мужское достоинство и так было уязвлено тем, что они в подчинении у гомосексуалиста, а тут еще все время приходилось наблюдать признаки анального дискомфорта.

Визиты позволяли высшему руководству оправдать свое положение. Они позволяли ему доказать, что оно неизмеримо лучше управляло бы магазином, чем нынешняя администрация. Оно указывало на упущенные возможности сбыта, на вялое продвижение товаров, на слабое знание продукции, на скверное обслуживание, на жвачку на ковре, на чрезмерный пирсинг у персонала. Если кто-то из персонала оплошал, считай, что оплошал и Кроуфорд, а значит, и Тернер тоже, и так связующий цемент тревоги, паники и шантажа густо растекается по всем — от шестнадцатилетней школьницы, подрабатывающей по субботам, до регионального управляющего.

Но, к несчастью для Кроуфорда, работникам «Твоей музыки» было уже все равно. Сигнал тревоги был дан три месяца назад, три месяца путем шантажа их заставляли отрабатывать сверхурочные часы бесплатно, раз за разом им объявляли о визите, и в последнюю минуту он отменялся. Отмены были частью игры: не вредно слегка встряхнуть магазин угрозой визита, а осуществлять ее не обязательно. За три месяца визит отменялся шестнадцать раз; персонал был изнурен ожиданием, психика садилась, Кроуфорд вел себя все маниакальнее.

Лиза ждала в кабинете Кроуфорда, а он суетился у доски объявлений, прикреплял таблицы и графики с восходящими кривыми. Ей не хотелось с ним общаться, она устала, ей было не до забав.

Наконец он закончил развешивать декорации и заговорил:

— Так, полчаса назад я обошел магазин, и это — совершенная сральня, это — катастрофа. Ты видела список шлягеров? У Шакиры три пробела. Я спрашиваю Карен: «Это что еще за ё… твою мать?» — а она: «Ой, Дейв, в понедельник я заказала еще триста штук. У поставщика кончился запас, мы получили последние девяносто пять в регионе». Ты можешь себе представить? Ты можешь себе представить размеры этой глупости? Я ей сказал: «Если у нас всего девяносто пять, за каким дьяволом они вывешены в списке? Чтобы их немедленно раскупили? Убери их, спрячь под прилавок, пока нам не дадут сигнал, что Тернер в пути, тогда ты их выложишь». Она уставилась на меня, как будто я инопланетянин. Ты можешь что-нибудь сделать с ее лицом? Она не может сделать его еще жальче? Мне хочется вены себе вскрыть, когда я с ней разговариваю. Если контрольная закупка попадет на нее, можем в тот же день закрывать лавочку и искать себе другую работу.

Следующая зона бедствия — излишки запасов на складе. Ты их видела? Ты видела, сколько там навалено?

Лиза восприняла эту короткую паузу в монологе как ожидание ответа. Отшучиваться у нее не было сил, и, мучительно перебрав другие варианты ответа, она переспросила:

— Излишки?

— Вот именно! Неужели все настолько тупы, что не понимают: когда предстоит визит, смысл склада не в том, чтобы хранить многотысячные излишки, наглядно заявляя тем самым: «Да, мы закупаем как идиоты, мы постоянно ошибаемся». Смысл склада в том, чтобы излишков не было, чтобы инспекция изумилась нашему контролю запасов и реализации товара. Прикажи Генри наполнить ящики излишками и спрятать в кабинке дамского туалета.

— Дейв, там только две кабинки, и одна уже забита ящиками с футболками «Стар трек».

— Да? А в центре сколько угодно прекрасных общественных туалетов. Это всего на день — или пока они не пожалуют. Вот это «ничего нельзя сделать» и не позволит тебе открыть собственный магазин.

То же самое с этой обезьяной в охране. Он нудил, что пожарные выходы загромождены товаром. Долдонил, что он ответственный за пожарную безопасность, что угроза для жизни. Просто не верится, что в такой туше так мало места для мозга. Я говорю ему как можно медленней и громче, в надежде, что до него дойдет. Говорю: «Не волнуйтесь. Мы уберем ящики до следующей пожарной инспекции. Никто ничего не узнает». И тот же самый взгляд, который у всех вижу: «А что, если сегодня пожар?» Я просто ушел. Я не понимаю такого отношения.

А затем — кого же я вижу или, лучше сказать, чую в углу склада, наклеивающего наклейки на товар, кого, как не Матросика Снодграсса? Я сказал ему: «Привет, Грэм, сегодня твой счастливый день, сегодня ты свободен». Остальные лодыри умолкают и прислушиваются — никакого такта. Он сказал: «Но тут еще кучу товара надо обработать. Я думал, сегодня их визит». Я говорю: «Да, сегодня, но ты свободен. Иди бери пальто». Нет, он не понимает, и Генри говорит мне: «Ничего, Дейв, дайте я с ним поговорю». А Матросик опять за свое: «Не понимаю, почему вы отправляете меня домой. Это значит, на остальных ребят больше работы свалится. Генри просил меня поработать в обеденный перерыв, потому что я самый быстрый». Ну что мне оставалось сделать? Все на меня смотрят, я должен сказать честно, и сказал: «Может, ты и быстрый, но от тебя воняет. Ужасно пахнет, ужасно. Все это знают, но никто не скажет — а я говорю: не хочу, чтобы Гордон Тернер стал давиться, когда придет на склад. Иди домой, помойся». Честное слово, этот рыжий шибздик готов был наброситься на меня — Генри его удержал. У них там черт знает что за команда, все вырожденцы, не знаю, как с ними Генри справляется.

Так что ты стоишь и лупишься на меня, как чертова гуппия? Иди разбирайся.

Лиза взяла список заданий, вышла из душного, прокуренного кабинета и пошла открывать магазин.

Курт и Гэри, держа под руки двух юнцов — каждый своего, — проталкивались сквозь толпу покупателей к комнате охраны. Ребята решили поживиться, но оказались не очень умелыми. Первой их ошибкой был наряд — оделись так, словно хотели получить роль магазинных воришек в телесериале. Курту хотелось поскорее от них отделаться. Натянули шарфы до носа, надвинули шапки на глаза — ну прямо бандиты. Жить им было бы много проще, не будь они такими бездарными ворами. Парни упирались для порядка, а радио «Зеленых дубов» передавало «Лайтхаус фэмили».8 Покупатели смотрели на них с удовлетворением — приятно знать, что никому ничто не сходит с рук.

Курт устал; двойное дежурство тянулось бесконечно, и ему не по нутру был показательный процесс, который непременно устроит Гэри. Он не понимал, почему Гэри считает себя таким умным, если поймал двух бестолковых магазинных воришек. Он знал, что сейчас ребятам будут подробно объяснять каждую сделанную ими ошибку и гордо демонстрировать видеосъемку наблюдения. Гэри будет повторять: «Не очень-то вы умные, а?» — и без конца доказывать, насколько он круче. Курту неинтересно было ловить магазинных воришек. Он думал, что, наверное, выбрал не ту работу.