Убить, чтобы жить. Польский офицер между советским молотом и нацистской наковальней - Стефан Газел

Но наше счастье длилось недолго. Немцы перешли в атаку, и, хотя им не удалось взять город, они вошли в северные предместья. Несколько дней продолжались тяжелые бои, в течение которых мои люди, не занятые работой на радиопередатчиках, отражали нападение немецкой пехоты, пытавшейся взять господствующую высоту. Немцы не смогли использовать танки, и нам удалось отбросить их с Высокого Замка.

Неожиданно немцы отступили в западном направлении, и в городе воцарилась непривычная тишина. Теперь в небе над городом стали появляться новые, незнакомые нам самолеты. Их эмблемой была не свастика, а серп и молот. Русские заключили с немцами сделку, договорившись поделить между собой Польшу, и занимались рекогносцировкой местности.

В то время мы, конечно, не владели точной информацией, а пользовались исключительно слухами. Нам все еще хотелось думать, что Англия и Франция не оставят нас в беде.

26 сентября мои радисты поймали радиосообщение. Оно велось на плохом польском языке, с сильным акцентом. В нем говорилось:

«Польские крестьяне и рабочие! Победоносная Советская армия, которая принесла свободу на советскую землю, идет освобождать вас от капиталистов и помещиков, под чьим игом вы находились в течение многих лет. Мы идем как освободители и друзья. Мы идем дать вам свободу! Мы – ваши друзья! Мы – ваши освободители! Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Советские самолеты сбросили на город миллионы листовок с текстом, переданным по радио, рискованно пролетая на уровне крыш.

Происходящее привело нас в полное замешательство. У нас не было связи с Варшавой и другими армейскими группами, раскиданными по стране. Немцы по собственной инициативе отошли от Львова. С военной точки зрения Польша потерпела поражение; мы узнали об этом из радиосообщений, полученных из-за границы. А теперь пришли русские.

Они пришли как друзья? Нам не верилось в это; мы слишком хорошо их знали. Но почему они не напали на нас? Что происходит? Кое-кто решил, что русские пришли, чтобы помочь нам в борьбе против немцев, но я категорически не соглашался с подобной версией. И все-таки зачем они пришли?

В два часа ночи в моей палатке зазвонил телефон, и дежурный офицер из штаба передал мне короткий приказ:

– Город сдается русским. Весь личный состав – офицеры и рядовые – могут свободно возвращаться домой. Уничтожьте всю аппаратуру. Уничтожьте все оборудование.

Я попытался добиться от него более полной информации, но он только добавил:

– Времени мало. Действуйте.

Сержант сильно побледнел, когда я зачитал ему полученный приказ.

– Все кончено, сержант, все кончено.

Мы собрали людей и объяснили им ситуацию. Все были ошеломлены. Но приказ есть приказ. Мы распределили оставшееся продовольствие и приступили к уничтожению передатчиков, грузовиков и фургонов – в общем, всей имевшейся в наличие техники. Мы почти закончили, когда на грузовике приехало первое подразделение русских. С оружием наперевес, но с улыбками на лицах, они приказали нам собраться в одном месте. Нам ничего не оставалось, как повиноваться.

– Где ваши офицеры? – спросил русский командир.

Я выступил вперед.

– Кто отдал приказ уничтожить оборудование?

– Я.

В полном молчании он подошел ко мне и потянулся к моему револьверу, в то время как двое его людей встали по обе стороны от меня. Я вынул револьвер из кобуры и отдал ему.

– Вы получите его... позже. А теперь следуйте за мной.

– Куда?

– В штаб. Не волнуйтесь, – добавил он с широкой улыбкой, – скоро вы будете свободны и сможете спокойно уйти. Простая формальность.

– А что будет с моими людьми? – с тревогой спросил я.

– Они тоже отправятся в штаб, только позже. Он подвел меня к грузовику. Все произошло так быстро, что я успел только помахать рукой на прощание.

– До свидания, пан лейтенант! – закричали мне вслед. – Удачи!

Глава 6

По пути в город и на улицах Львова мы встречали патрули, которые подсаживали в наш грузовик польских офицеров. Но вместо того чтобы направиться в центр Львова, мы выехали из города по одной из дорог, ведущих в восточном направлении.

– Куда вы нас везете? – спросили мы русского офицера.

– Скоро узнаете, – ответил он на этот раз без улыбки. – Не волнуйтесь.

Но как мы могли не волноваться. За нами ехал грузовик, на крыше которого был установлен пулемет. В скором времени мы догнали другие грузовики, в которых тоже ехали польские офицеры.

– Не нравится мне все это, – сказал сидящий рядом со мной капитан. – Не доверяю я этим азиатам.

Однако мой сосед слева был настроен более оптимистично.

– Вероятно, они будут нас агитировать, а потом отпустят, – заметил он.

– Пусть агитируют, против этого я не возражаю. Я больше боюсь их пуль, – откликнулся другой.

– Поживем – увидим. Возможно, они действительно пришли как друзья.

Но нам не пришлось долго ждать ответов на свои вопросы. Проехав несколько километров, мы были вынуждены остановиться из-за поломки одного из грузовиков. Наши охранники тут же спрыгнули на землю, держа оружие на изготовку.

– Любой, кто попытается бежать, будет расстрелян на месте! – объявил советский офицер.

Все стало ясно. Мы были заключенными.

Автоколонна остановилась в Винниках, в деревне, находившейся примерно в шестнадцати километрах к востоку от Львова. Восемь человек, и я в их числе, сошли с грузовика и в сопровождении охраны зашли на скотный двор. Мы наблюдали, как из свинарника выгоняли свиней, чтобы освободить место для нас. Один из польских офицеров попытался выразить протест, но удар прикладом заставил его замолчать. Делать нечего. Мы вползли в свинарник и попытались отыскать сухое место, и тут снаружи загремели выстрелы.

Боже милостивый! Они уже принялись расстреливать кого-то!

Все оказалось не так. Они стреляли по свиньям.

В свинарнике жутко воняло навозом. Нам не удалось найти ни одного сухого места, чтобы сесть, но и встать в полный рост мы тоже не могли, не позволяла высота свинарника. В щели между бревнами мы наблюдали за охраной. Солдаты резали свиней и были в прекрасном расположении духа.

Прошел примерно час. Мы уже не могли сидеть на корточках и сели на пол, в навоз. Через минуту не только брюки, но и нижнее белье полностью промокло.

Первым не выдержал капитан.

– Часовой! Часовой! – крикнул он.

Один из солдат подошел к свинарнику.

– Что надо?

– Вызовите командира! Немедленно вызовите вашего командира! – приказал капитан.

Часовой рассмеялся и отошел.

– Ты, чертов большевистский ублюдок! – заорал капитан.

Часовой развернулся, наставил винтовку на свинарник и прорычал: