Воздушный снайпер - Андрей Калиниченко

- На сколько же сокращается паек?

- Хлеба - до пятисот граммов, ну и остальные продукты соответственно, - ответил капитан.

Василий вспомнил, что он видел в Ленинграде перед отлетом на Ханко. Истощенные голодом и холодом, люди трудились и боролись самоотверженно. Во всем чувствовалась несгибаемая воля ленинградцев к победе.

- Друзья! - нарушил тишину Голубев. - В блокадном городе люди получают в несколько раз меньший паек, но держатся стойко. Если бы им дали наш паек, они, наверное, были б самыми счастливыми.

- Верно сказал лейтенант, - оживился Бискуп. - А мы с вами - дальний форпост Ленинграда.

Он подошел к летчикам, положил руки на их плечи и мягко, по-отечески произнес:

- А теперь нужно хорошенько отдохнуть. Завтра напряженный летный день.

Через минуту блиндаж опустел. Остался лишь всегда находящийся здесь оперативный дежурный.

Голубев, первым поднявшийся в небо, качнул крылом истребителя. Как и было условлено, тотчас же две четверки самолетов взмыли от среза воды на высоту. Группа взлетела под яростный аккомпанемент немецких батарей. Но спасибо нашим артиллеристам: они сдержали слово, начав артиллерийскую дуэль, и огонь врага Ущерба экипажам не причинил.

Теперь, в воздухе, летчики, что называется, во все глаза смотрели вперед, пытаясь как можно раньше обнаружить бомбардировщики противника, если те вдруг появятся у наших берегов. Ведущий, учитывая погоду, внес поправку к курсу, но сильный боковой ветер, думал Голубев, все же, наверное, снесет восьмерку истребителей в сторону.

Так и случилось: остров показался справа на траверзе пути. Голубев развернулся к острову и через минуту увидел белую башню сорокаметрового маяка. Рядом с ним виднелась примитивная деревянная пристань. Это и был мыс Тахкуна - последняя опорная точка острова Хийумаа, которую стойко удерживали советские воины.

Море штормило. Даже с высоты было видно, как огромные волны зло ударяют в бревенчатый причал, накрывают всю пристань, далеко накатывая пенистую воду на песчаный берег мыса. Несколько крошечных катеров и мотоботов, словно муравьи, сновали у пристани. Поочередно подходя к причалу, они брали на борт изнуренных непрерывными боями людей и, тяжело покачиваясь на крутых волнах, уходили в море. Им предстоял нелегкий путь до Ханко...

Небо заволокло плотными облаками. Истребители, расположившись этажеркою, планомерно выписывали восьмерки над пристанью. Летчики зорко осматривали воздушное пространство. Каждый из них понимал, что в хмурую погоду бомбардировщики врага могут появиться не как обычно - с юга, со стороны солнца, а и с других направлений. Наиболее вероятно - со стороны моря, где обнаружить их сейчас значительно труднее. Время патрулирования кончалось. Голубев уже собрался возвращаться домой, как вдруг увидел: с запада, со стороны моря, как-то крадучись, приближается "юнкерс". "Один, - прикинул командир группы. - Но почему один? Хочет, наверное, отвлечь наше внимание... Да, чтобы обеспечить выход своих бомбардировщиков с другой стороны".

Самолет шел на пристань. Значит, разведчик! Это понял и ведущий четверки прикрытия. Голубев подал ему установленный сигнал: "Атаковать парой, остальным оставаться на своих местах".

Два И-16 заложили крутой вираж и устремились наперерез "юнкерсу". Фашист начал не спеша разворачиваться. Видимо, ждал, пока за ним погонятся все восемь истребителей. Так, по его расчетам, должно было быть.

Но наши летчики поступили "не по правилам". Наглость фашиста обошлась ему дорого. Когда он стал разворачиваться энергичнее и увеличивать скорость, было уже поздно: "ишачки" догнали его и взяли в клещи. Первая же атака оказалась успешной - у "юнкерса" оторвался кусок хвоста. Через некоторое время машина врезалась в воду.

Голубев сделал еще два галса над пристанью. Ведомые точно выдержали свои места в боевом порядке. Между тем бомбардировщики не появлялись. "Юнкерс" был обыкновенным разведчиком", - решил лейтенант и повел группу домой.

Плотные облака прижимали истребители почти к волнам. Они шли уже на высоте пятисот метров, задевая крыльями отдельные космы облаков, свисавшие чуть Ли не до самой воды. Внизу Голубев заметил большую группу кораблей, идущих на юг. Вначале лейтенант принял их за свои. Но когда приблизились, Василий ахнул от неожиданности: группа состояла из сторожевика и семи катеров. Таких кораблей в этом районе у нас не было. Значит, противник! Сомнение и вовсе пропало, когда к самолетам потянулись трассы пулеметных очередей и пространство вокруг заполнили вспышки разрывов. "Они хотят перехватить и уничтожить наши катера и мотоботы, эвакуирующие войска на Ханко", - подумал Василий.

Боезапас почти у всех И-16 был цел. А на двух- имелось еще и по два эрэса - грозного оружия против кораблей. План созрел мгновенно: атаковать звеньями, поочередно.

Огонь с кораблей усилился. Вот пулеметные трассы замелькали перед самым носом самолета. Казалось, еще миг, и они насквозь прошьют фанерное тело "ишачка". Но лейтенант продолжал сближение со сторожевиком. Он буквально слился с машиной, неотрывно всматривался в метки прицела и ждал.

Палуба корабля увеличивается, приближается. Пора! Летчик жмет на гашетку, и, разрезая небо, уже мчатся впереди истребителя огненные стрелы реактивных снарядов. Эрэсы вспарывают, корежат палубу, а Василий теперь бьет по ней из пушек и пулеметов. Огненным металлом угощают врага ведомые. То же вслед делает и второе звено. Сотни смертоносных пуль и снарядов осыпают палубу и сминают прислугу зенитных орудий. А истребители, закончив атаку, быстро уходят из зоны огня.

На сторожевике возникают очаги пожара. Тем временем четверки набирают высоту и все повторяется. Строй кораблей нарушается. С замыкающего катера валят клубы черного дыма. Взрыв, и он быстро погружается в пучину.

Сколько раз Голубев наблюдал с борта самолета картины воздействия по врагу своего оружия. Они вызывали у него чувство гордости и злой радости. И сейчас, провожая взглядом тонущий катер, Василий прошептал с ожесточением: "Туда тебе и дорога! Остальные тоже получат, что им причитается".

Последние километры боевого маршрута истребители преодолели как-то незаметно. Вот уже Василий прошел установленный воздушный коридор и выпустил шасси. В разных местах выжженного огнем полуострова, увидел он, поднимались клубы дыма: значит, артиллеристы хорошо обработали вражеские батареи. А наше летное поле осталось целехоньким - сели без потерь.

Приняв доклад о выполнении задания, капитан Ильин уточнил:

- Значит, корабли врага держат курс на юг?