Белочка (СИ) - Грин Хелена

Пеппер злилась. Скрипела зубами, мечтала посадить Тони под домашний арест, но он же и там умудрится что-нибудь вытворить! Так что женщине приходилось надевать на лицо вежливую улыбку и, сохраняя спокойствие, общаться с советом. А уваж-жаемые директора зачастую в выражениях не стеснялись. Сколько едких комментариев почти ежедневно обрушивались на головы миллиардера и его помощницы. И намеки на стереотипную связь секретарши и босса — еще цветочки.

Старка почти в открытую объявили сумасшедшим. Поттс, в принципе, была с этим согласна. Правда, по ее скромному мнению, он спятил уже давно — но как профессионал своего дела она не могла позволить обвинять шефа, даже если мысленно жаждала его придушить.

Вот только совет так просто сдаваться не собирался. Потребовали заключение психиатра о состоянии миллиардера. На его счастье, удалось договориться с Эванс — та, хотя и не имела нужной специализации, прекрасно умела пудрить людям головы заумными фразочками, да так, что мозги в трубочку сворачивались. В том, что настоящий психиатр даст честную и адекватную оценку, Пеппер была не уверена. Особенно после того, как Тони в порыве вдохновения заколебал весь медицинский персонал клиники.

Генриетта, несмотря на то, что по большей части Старк сосредоточил внимание именно на ней, согласилась помочь. И действительно подтвердила, что мужчина — не сумасшедший, когда Пеппер по громкой связи позвонила врачу на открытом заседании совета директоров. Правда… чего только стоила ее фраза: "Нет, он не псих. Просто наглый эгоистичный мерзавец с до жути обаятельной улыбкой, который с элегантностью слона вечно лезет не в свое дело".

Звонкий "шлеп" ладошки о лоб Пеппер, наверное уловили даже диктофоны сидящих на задних рядах журналистов. Женщина прекрасно слышала, как заскрипели их ручки. Нет, Поттс готова была подписаться под каждым словом Эванс, но… но не так же!

А вот Тони наоборот от выступления пришёл в восторг. Хотя как он умудрился посмотреть его, учитывая, что до телевизора его предусмотрительно не допускали, а старкфон изъяли, аргументируя ненадобностью… Факт остаётся фактом. Особенно мужчине понравились слова об обаятельной улыбке. Слова Эванс он теперь цитировал вместе и по отдельности, доводя до белого каления уже обеих.

Честно сказать, сначала Пеппер относилась к диагносту с предубеждением. Она явно приглянулась Тони, но то ли оказалась достаточно умна, чтобы не кидаться на миллиардера при первом же проявлении внимания, то ли наоборот — совсем не понимала, что означает его интерес. Какой бы вариант ни был верным, дело со Старком не двигалось. Он продолжал выпытывать что-то у Эванс, а та, в свою очередь, продолжала молчать. Оба застряли где-то посередине, но ни одна сторона уступать не собиралась.

Наконец, Пеппер не выдержала. Характер шефа она знала прекрасно, как и его поистине ослиное упрямство. Пока не получит то, что ему нужное, от девушки он не отстанет. А задерживаться в больнице дольше ему нельзя — и так уже слухи пошли, спасибо желтой прессе. Поттс рассудила логически: раз Тони не отступит, она постарается уговорить Эванс. В конце концов, мужчина наиграется и вернется к прежней жизни.

Так всегда было. И, скорее всего, будет впредь.

Вот только Пеппер не учла, что упрямым, как осел, окажется не только Старк…

— Я тебя услышала, — склонила голову на бок Эванс, когда Пеп объяснила ей ситуацию. — Но не совсем понимаю, чего ты от меня ждешь.

Поттс вздохнула.

Небольшое кафе рядом с клиникой для приватной беседы подходило идеально. Встречу женщина назначила тем же вечером, и Генриетта пришла, как по часам, хотя явно понятия не имела, с чего вдруг помощница Тони захотела поговорить. Но держалась девушка уверенно, несмотря на юный возраст.

Хотя, в юности Эванс Поттс начала сомневаться, как только та посмотрела на нее своими нереально зелеными, серьезными глазами. Словно ей и не двадцать с небольшим, а все пятьдесят, если не семьдесят.

— Послушай, Генриетта, — начала Пеппер, тщательно подбирая слова. — Я не знаю, с чего вдруг мой босс прицепился к тебе, но у тебя явно есть причины отмалчиваться. Меня волнует другое: он, похоже, не собирается покидать клинику, пока не добьется от тебя ответа. Этого я допустить не могу, Старк Индастриз погрязла в проблемах, Тони нужен на рабочем месте. Поэтому, не могла бы ты…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Дать то, чего он так жаждет? — вскинула бровь Ри.

— Да, — прямо взглянула на нее Поттс.

Она хорошо представляла, как ее просьба выглядит со стороны. Как она сама сейчас выглядит. Но прояснить ситуацию необходимо, даже если ее посчитают расчетливой стервой, готовой на все ради сохранения компании.

— Знаешь, Пеппер, похоже, под его “желанием” мы подразумеваем разные вещи, — хмыкнула Эванс. — Считаешь, он просто хочет разделить со мной постель?

Женщина кивнула.

— Честно говоря, я не вижу в этом проблемы. Любовник из Тони замечательный — сама не проверяла, но ни одна из моделей еще не жаловалась.

— Охотно верю, — на полном серьезе кивнула Ри. — Вот только в нашем случае не все так просто. Если бы он хотел только этого, я бы еще подумала над решением проблемы. Но он хочет иного. Вскрыть меня. Не физически — морально. Хочет разузнать все тайны, покопаться в прошлом, да что там — он уже нашел моих родных и наверняка просмотрел их биографии.

Пеппер нахмурилась. В том, что Тони на такое способен, она не сомневалась. Но как-то это…

— Попахивает одержимостью, — пробормотала она.

— И поверь, я от этого не в восторге.

— Но что именно он от тебя хочет?

— Ответ, — пожала плечами девушка, задумчиво размешивая чай.

Напиток уже давно остыл, но она периодически опускала в чашку ложку, заставляя танцевать внутри чаинки.

— Он хочет знать, как я его обследовала.

— Э-эм… а разве тот случай в палате не был простым трюком для отвлечения внимания? — растерялась Поттс.

Генриетта ничего не сказала. Но покосилась в ответ оч-чень выразительно.

— Так ты действительно? — ахнула женщина. — Одним прикосновением? Но… как?! Так, стоп…

Она бы не держалась столько лет на этом месте, если бы не умела брать эмоции под контроль. Судя по мимолетной одобрительной усмешке, собеседница это оценила.

— Рассказывать ты не собираешься? — уже нейтрально поинтересовалась Пеп.

— Угу…

— Что это? Профессиональный секрет? Разработка спецслужб?

— Что-то вроде, — Эванс снова взмешала чаинки. — Может, ты поговоришь со своим боссом? Не горю желанием терпеть его и дальше. Вмешательства в свою жизнь я прощать не собираюсь, а он… вот-вот перейдет черту.

— И… — голос внезапно охрип. — Что ты будешь делать, если он все же перейдет ее?

— Пока не знаю, — задумчиво произнесла девушка. — Но я постараюсь, чтобы он навсегда забыл о моем существовании, как только покинет больницу.

— Что ж, — немного нервно усмехнулась Поттс. — Учту. Но почему ты вообще пришла тогда, если способ обследования настолько секретный.

— Деньги, — просто ответила Эванс. — Тебе ли не знать, что для тех, кто имеет их в большом количестве, открыто чуть больше, чем обычным людям. Похоже, мое начальство надеялось, что вам понравится и вы и дальше будете пользоваться расширенными услугами клиники. За определенную плату.

— Они правы, — кивнула Пеппер. — Мы были приятно поражены быстротой и, главное, точностью. Могу я надеяться, что в будущем эта услуга будет предоставляться и дальше?

— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — подняла брови Эванс. — Я всего лишь наемный работник. Обследую того, кого потребуется.

— Ясно, — кивнула Поттс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наверное, именно в этот момент она изменила свое мнение и прониклась к девушке уважением. Генриетта не видела различий между бедными и богатыми. Точнее, не так. Она принимала во внимание разницу между ними, но на общении с ней это никак не сказывалось. Девушка прямо выражала свое мнение, никогда не лицемерила и не заискивала. Была собой — такой, какая есть. И это… подкупало.