В глубине сердца - Шарон Сэйл

Сэм задумалась было над подтекстом его заявления, но тут же решила не развивать дальше свою мысль. Скрестив руки на груди, она вопросительно изогнула брови и пристально посмотрела на Джонни, ожидая, когда он двинется с места.

Джонни ухмыльнулся.

— Намек понял. Но лучше поторопись, пока Бандит не сожрал все, что осталось от завтрака.

Саманта встрепенулась.

— Кто это — Бандит?

Джон Томас кивнул в сторону низкого открытого окна рядом с ее кроватью, предвкушая удивление Саманты. Но все произошло совсем не так, как он ожидал, и Джонни сразу вспомнилось, что Саманта всегда умудрялась делать все по-своему, без всяких ссор.

Сэм взвизгнула от неожиданности при виде морды в окне. Огромная коричневая гончая с обвислыми ушами и самой грустной мордой, какую она когда-либо видела, уставилась на девушку из рамы окна. Язык пса вывалился из пасти набок, а карие глаза с просительным выражением напряженно смотрели на Саманту, словно вымаливая кусочек пищи, которой так вкусно пахло из дома.

Саманта сложила губы трубочкой и тихо свистнула, после чего позвала собаку по имени. Бандит, казалось, обрадовался тому, что его заметили. Саманта улыбнулась.

— У него твои глаза, — заметила она. Джон Томас рассмеялся.

— Твоя взяла, — сказал он, отсалютовав ее остроумию полупустой кружкой с кофе, и захлопнул за собой дверь, предоставив Сэм одеваться в одиночестве.

— Ну знаешь, — протянула Саманта, пристально глядя на здоровенного пса, продолжавшего торчать в окне. — Боюсь, что твои манеры ничуть не лучше, чем у твоего хозяина.

Но Бандит не шевельнулся, лишь облизнулся и сглотнул, после чего язык его вновь вывалился из часто дышащей пасти, но только с другой стороны.

— Я так и думала, — заключила Саманта и, тихо рассмеявшись про себя, начала выбираться из кровати.

— Ты готова, Сэм? — спросил Джон Томас, когда его джип уже почти подъехал к Коттону.

Он понимал, что возвращение домой, пусть вынужденное, все же волнительно для Саманты.

Когда она жила здесь, жизнь была такой простой: она была маленькой девочкой, и с ее семьей все было в порядке.

— Думаю, да, — ответила Сэм и с интересом стала вглядываться в знакомый пейзаж, когда они повернули на углу Четвертой и Дауни-стрит. Волнение отразилось в ее голосе. — О, Джонни! Он все еще здесь! — Радость в ее голосе заставила его улыбнуться.

— Конечно, Сэм. Неужели ты думаешь, что я привез бы тебя на твою родную улицу, чтобы расстраивать?

Саманта покачала головой и принялась вновь рассматривать широкую веранду маленького домика и шпалеры с восточной стороны, с которых тяжело свисали побеги глицинии и жимолости.

Джонни, правда, не собирался рассказывать Саманте, как часто он наведывался сюда и вспоминал девочку, что жила здесь много лет назад. Он также не хотел рассказывать ей, как потрясен был, вернувшись домой на похороны отца и обнаружив, что в доме живут чужие люди.

Саманта повернулась на сиденье и в волнении протянула руку. — Даже цветы те же самые.

— Скорее, похожие на те. Вспомни, сколько времени прошло.

— А кажется, все было только вчера, — произнесла Саманта негромко и снова протянула руку. — Я всегда старалась открывать заднюю дверь потихоньку, когда убегала встречаться с тобой без маминого разрешения, но петли каждый раз так ужасно скрипели.

— Мне искренне жаль твоих родителей. Я знаю, как близки вы были. Ты, должно быть, сильно тоскуешь по ним.

Саманта медленно кивнула, вспоминая ровное течение своей жизни и длинные тягучие летние дни. Дни, когда ей казалось, что она останется ребенком навсегда и ничто не изменится в устоявшемся порядке вещей.

В этот момент из дома выскочила маленькая девочка, очевидно, сбежавшая от чего-то или кого-то внутри. Она обернулась к двери: тонкие светлые волосы развевались на бегу, и улыбка удовольствия сияла на лице.

— Смотри! — воскликнула Саманта и указала на девочку. — В моем доме живет семья с детьми.

Джон Томас усмехнулся.

— Да, я знаю. Но ты в жизни не догадаешься, кто они.

Сэм выжидательно посмотрела на него.

— Помнишь Хэнка Карвера?

— Того мальчишку, который довел меня до слез? Как я могу забыть его? Он был первым и последним драконом, которого убили ради меня. Ни одна девушка не забывает такого, Джонни. Даже если ей всего-навсего двенадцать лет.

Джон Томас в душе пожалел, что не может убить драконов, угрожающих ее жизни сейчас. Это было не так легко, как разделаться с Хэнком Карвером. Джонни наблюдал за Самантой уголком глаза, стараясь, чтобы она не догадалась, о чем он сейчас думает.

«Хотел бы я понять, как ты смогла так легко позабыть нашу любовь. Как ты могла лежать рядом со мной и любить меня так нежно, а затем уехать без единого слова?»

Но на незаданные вопросы невозможно получить ответа. А Джон Томас и не собирался спрашивать. Он давным-давно понял, что на вопросы можно легко получить ответы, которые тебе не понравятся.

— Джонни?

— М-м-м?

— А все-таки, за что ты разбил нос Хэнку Карверу?

Руки Джонни застыли на рулевом колесе, а память услужливо вернула его в тот день, когда ему впервые пришлось понять, что Саманта Джин может в один прекрасный день перестать быть его собственностью. Он приподнял бровь.

— Ты уверена, что хочешь это знать?

Саманта нахмурилась.

— Конечно, иначе я бы не спросила.

— Я поставил ему фонарь, когда он заметил, что ты носишь лифчик.

Щеки Сэм залил легкий румянец, но ей все же удалось усмехнуться.

— И из-за этого ты разъярился?

— Ну, не совсем. Больше всего меня взбесило, что он заметил, как ты выросла, а я нет. Ты была моей, Сэм. Всегда. И всегда бу… — Джонни замолчал на середине фразы и уставился на дорогу перед собой. — Черт.

Его раздражение было беспричинным, как будто он винил ее в чем-то, однако Сэм знала точно, что все было наоборот.

— Поехали, — попросила Саманта. Тень, набежавшая на его лицо, озаботила ее, и ей захотелось разрядить атмосферу. — Покажи мне еще что-нибудь. Давай подъедем к нашей школе. А потом, если останется время, мы могли бы выехать за город и побывать на ферме старого Келлога, посмотреть, не созрела ли там ежевика. Ох, Джонни, помнишь, как мы ели ягоды и веселились?

— Для ежевики еще рано. Да, нам было весело, Сэм. Еще как. — «Возможно это были самые большие радости в моей жизни, Саманта Джин. Но они закончились, когда ты покинула меня».

— Как скажешь, — согласилась она. — Просто веди машину, а я буду смотреть. Мне достаточно и этого.

Джон Томас наблюдал за быстрой сменой эмоций на лице Сэм и думал, каким же надо быть абсолютно сумасшедшим, чтобы попытаться лишить жизни такое создание, как Саманта Карлайл. Он не мог представить себе мир без нее.