Книга Полетов - Кейт Миллер

- Разве тебе плохо с Балко?

- Балко заводит меня, как никто другой, но я спрашивала не об этом. Зачем ты бросил меня? Что тебя во мне отталкивает?

- Ты сильнее всех, кого я встречал, но люблю я другую.

- Но мы были вместе.

- Адеви, останься я с тобой, я был бы вылущен и съеден.

- Я могу измениться, не стану больше убивать, научусь готовить, буду носить платья.

- Я не хочу, чтобы ты менялась.

- Ты считаешь меня уродиной, - воскликнула она, в отчаянии вцепившись себе в волосы.

- О нет, Адеви, прошу тебя. Ты прекрасна и знаешь об этом, я сам говорил тебе.

- Так почему тебе не быть со мной?

- Зачем я тебе? Я слабак с мускулами гриба, равнодушный к вкусу крови, по твоим же словам, самый никчемный боец из всех, кого ты знала. Между нами нет ничего общего. Балко тебя обожает. У него есть то, чего нет у меня и чего жаждешь ты; иди же к нему.

Но она стала плакать, не так, как плачет девушка, а тяжелыми, сдавленными мужскими рыданиями, вырывающимися помимо ее воли.

- Перестань, Адеви, - взмолился Пико, у которого в глазах

тоже стояли слезы. - Зачем так убиваться?

- Люби меня, поэт, - простонала она. - Люби меня.

- Не могу.

В следующий миг она выхватила нож и ударом наотмашь бросила Пико на землю; ее колени надавили ему на плечи, одна рука ухватила за подбородок, другая прижала нож к шее. В глазах ее была мучительная боль, зеркально отразившая тоску его собственного сердца.

- Ну же, Адеви, - сказал он. - Я несчастен, как и ты. Отправь меня в страну забвения следом за прочими возлюбленными. Твой нож избавит меня от страданий, а тебя от меня. Убей меня, Адеви.

Но она вложила клинок в ножны, грубыми пальцами погладила его щеки, и слезы из ее глаз упали в его глаза, вызвав жгучую боль, точно были горячее или солонее его собственных. Затем она поднялась и ушла сквозь листья, что колыхались в сумраке, как редкий темный дождь.

Следующим утром после завтрака Пико отодвинул стул и поднялся.

- Кто мог бы подумать, - сказал он, - что в своих странствиях встретишь подобное гостеприимство, где меньше всего ожидаешь. Балко, твое сердце едва вмещается в грудную клетку. Минувшие несколько дней были островком безмятежности в бурном море моих странствий. Я приобщился к твоему кулинарному искусству и пил великолепный бренди. Адеви, ты спасла меня из лагеря разбойников и довела сюда, обучала премудростям своего ремесла, хотя я был далеко не лучшим учеником. Мне нечего предложить вам в ответ на ваши дары, кроме моих историй и маленького совета. Думается, что если зачем-то я оказался на вашем пути, то лишь затем, чтобы свести вас вместе. Прежде не встречал я людей, что так подходили бы друг другу, и я чувствую, что, оставшись вместе, вы найдете мир и гармонию здесь у реки - страж моста и воровка. Мне же предстоит отправиться дальше, теперь я как никогда хочу отыскать утренний город своих надежд. Я знаю, Балко, что вряд ли смогу победить тебя, но выбора у меня нет. Путь к моей любви лежит на восток.

Минотавр помрачнел, однако поднялся и взглянул Пико в глаза.

- Неужели мне не удастся убедить тебя оставить твой замысел, не цепляться за историю, которая в лучшем случае миф, в худшем же - заблуждение, что ведет тебя к гибели. Ведь мы с тобой, поэт, стали друзьями. Чем плохо остаться тут, где, как ты сам признал, спорится твоя работа и приходит успокоение? Быть может, передумаешь?

Пико развел руками:

- Либо я найду свои крылья, либо умру.

Вздохнув, Балко кивнул. Он зашел в башню и вернулся с пыльной бутылью в одной руке и длинным узким ящиком розового дерева в другой. Поставив бутыль на стол, он выдернул пробку, и цветок шампанского вырос из-под его пальцев.

- Мой обычай предложить тост за соперника перед боем, - сказал он, разливая пенистое, как речная вода, вино в три бокала. Они чокнулись.

- Пусть победит лучший, - сказал Балко, и они выпили до дна Затем он расстегнул замки и откинул крышку, открыв набор сияющих зеркальным блеском рапир на фиолетовом бархате.

Только Пико склонился, чтобы выбрать оружие, как Адеви резко встала, опрокинув стул, и направилась к мосту.

- Стой, - вскричал минотавр, прыгнув на край моста, но она выхватила свою саблю и обрушилась на него, едва оставив время выдернуть из ножен оружие и парировать удар.

- Адеви, нет, - закричал Пико, - это мое дело!

Продолжая теснить минотавра к середине моста, она прокричала в ответ:

- Пико, я верю тебе, верю в утренний город, верю в твои крылья, верю...

С замиранием сердца смотрел Пико, как двое балансируют на узкой каменной стрелке над бурлящей водой. Сошлись искусные бойцы: ноги быстрые, как стрекозы, клинки как стальные жала. Уже оба были задеты, и мост, без того покатый, стал совсем скользким от крови. Могучий Балко нередко заставлял Адеви отступать, рубя наотмашь уже зазубренным клинком, но ловкость воровки позволяла ей подныривать и уворачиваться от не столь быстрых выпадов минотавра, а раз ей удалось даже проскользнуть у него между ног. Чем дальше, тем четче проступал ритм схватки - казалось, дуэлянты вальсируют на мосту под лучами солнца, будто исполняя некий общий замысел, и Пико, у которого внутри все сжималось при виде открытых ран, не мог не отдавать должное их артистизму. Более привычный биться на узком пятачке минотавр понемногу измотал Адеви, и все страшнее становилось смотреть, как от раза к разу слабеют ее удары. Наконец Балко приступил к решающей атаке. Но за миг до смертельного удара глаза зверя поймали изумрудный взгляд, и рука предательски дрогнула. Тут же из последних сил Адеви бросилась на его клинок, пронзив себя насквозь, и вогнала нож в бычью шею. Вместе упали они с моста, и река приняла их, не прервав своего бега. Пико лишился чувств.

Речная прохлада освежила его, он сел и тупо уставился на отливающий металлом изгиб потока с единственным желанием кинуться в камыши, в воду, унесшую его друзей. Вокруг башни Балко было так пусто, что ему казалось, будто и его самого больше нет. Как будто пространство, прежде занятое Балко и Адеви, заключало гораздо больше воздуха, чем могло бы вместить, и их отсутствие создало в мире вакуум Было бы легко, подумал он, разжать руки, что цеплялись за траву, и скользнуть по берегу вниз. Но он слышал прощальный крик Адеви «Я верю...» и знал, что ее смерть накрепко привязала его к дальнейшей судьбе.

Пико вымыл посуду. Принес воды из реки, тщательно отчистил все ножи, вилки и чашки, все тарелки, оставшиеся от завтрака, сковороду и кофейник, прополоскал, насухо вытер и убрал в буфет, где Балко держал столовую утварь. Потом подмел в башне и застелил постель, с грустью прикоснувшись к влажным следам любви, к медленно высыхающим останкам союза минотавра и воровки. Напоследок он сложил в рюкзак припасы: соль, муку, кофе и запечатанную бутылку масла из кладовой Балко, несколько картофелин и морковок с огорода, а из вещей Адеви табак, бумагу для самокруток, ее лук и колчан. Сборы затянулись почти до самого вечера, но ночевать тут под неумолчный шелест воспоминаний было невозможно, так что он закинул на плечи рюкзак, не оглядываясь перешел мост и углубился в лес.