Вечный огонь - Георгий Холостяков

Стройплощадку окружал высокий глухой забор, а со стороны бухты закрывали натянутые на столбах брезентовые полотнища. Четыре лодки стояли на стапелях. На ходу знакомясь со строителями, мы поднялись по лесам на палубу первой, заглянули в люк. Внутри только начинался монтаж механизмов и все выглядело довольно хаотично. Обступившие нас люди рассказывали, что на какой лодке сделано, чего не хватает, и мы, конечно, не могли сразу все запомнить.

Сумбур первых впечатлений и навалившиеся заботы не нарушали охватившего нас праздничного чувства. Пожалуй, только тут, на стройплощадке, мы с Заостровцевым вполне осознали реальность того, что становимся командирами первых на Тихом океане подводных кораблей нашей Родины. Что могли значить в сравнении с этим все трудности, невзгоды, которых, мы знали, будет немало!

И уж совсем несущественными показались неудобства временного жилища, куда водворилась к вечеру наша группа командиров вместе с женами и детьми. Это было какое-то тесное служебное помещение, где поставили почти впритык, одну к другой, солдатские койки, на которые мы и улеглись все подряд.

Следует оговориться, что первые советские подводные лодки, сборка которых началась на берегу Золотого Рога в 1932 году, не были самыми первыми русскими подлодками, появившимися в Тихом океане. Из литературы, из лекций в Подводных классах мне было известно о лодках, которые переправлялись на Дальний Восток из Петербурга и Либавы в начале века. Во время русско-японской войны во Владивостоке базировалось свыше десятка небольших подводных лодок, весьма несовершенных по сравнению с теми, которые Россия имела на Балтийском или Черном море несколько лет спустя. Часть этих лодок принимала ограниченное участие в боевых действиях: они несли дозор, а две или три из них выходили в атаку на японские миноносцы.

Но найти кого-либо из моряков с тех лодок нам не удалось. Много позже, в 1968 году, на встрече подводников разных поколений, устроенной под Ленинградом, я познакомился с 80-летним В. М. Грязновым - бывшим боцманом дальневосточной подводной лодки Форель. И только от него узнал, что экипажи лодок Сибирской военной флотилии жили в тех же Мальцевских казармах, куда решили поселить наши команды. А тогда мы об этом ни от кого не слышали. Никто во Владивостоке не вспоминал дореволюционный подплав, как не вспоминали и броненосцы, некогда стоявшие на рейде Золотого Рога. В отличие от Балтики, где Красный флот унаследовал от старого и корабли, и кадры моряков, на Дальнем Востоке советские морские силы создавались заново.

В течение ряда лет тут плавали под военным флагом лишь корабли морпогранохраны да немногочисленные суда Убеко-Дальвоста. Кстати, заместителем начальника в этом гидрографическом учреждении оказался мой однокашник по училищу Михаил Федотов. А у Заостровцева, окончившего училище имени М. В. Фрунзе, нашлись однокурсники на пограничном сторожевике Боровский и Красном вымпеле. Они исходили Японское и Охотское моря вдоль и поперек, плавали и дальше к северу до самого Берингова пролива и рассказывали много интересного, подчас необычайного о повадках океана, о тайфунах и циклонах, о дикой красоте безлюдных бухт.

Помню фантастически звучавшую историю о том, как где-то в районе бухты Провидения (дело было в 1924 году, через два года после изгнания интервентов и белых из Владивостока) пограничников встретил, подозрительно косясь на их флаг, обросший детина в царских полицейских погонах. Он еще считал себя местным урядником.

Такого при нас быть уже не могло. Но безлюдье во многих местах дальневосточного побережья, незащищенность морских подступов к нему - все это оставалось.

Между тем японские милитаристы, вторгшиеся год назад в Маньчжурию, все более нагло заявляли претензии и на наши земли. Дальний Восток жил настороженно, в обстановке частых пограничных инцидентов и провокаций. Все, что Советское государство могло и наметило сделать для укрепления своих рубежей на Амуре и в Приморье, приобрело безотлагательную срочность.

Пока строились боевые корабли, Дальневосточное пароходство передавало военным морякам часть своих судов. Старые транспорты превратились в минные заградители, буксиры - в тральщики. Из них формировалась 1-я морская бригада МСД В. С Балтики привезли торпедные катера. Командовал ими Ф. С. Октябрьский, а начальником штаба у него был А. Г. Головко, впоследствии оба - известные адмиралы, командовавшие флотами в Великую Отечественную войну.

Вслед за нашей приехала еще одна группа командиров-балтийцев: штурманы В. А. Касатонов, А. И. Матвеев, инженер-механик Г. В. Дробышев... Прибыли и черноморцы во главе с нашим комбригом Кириллом Осиповичем Осиновым. Он привлекал внимание крупной, ладной фигурой, красивым русским лицом, горделивой осанкой. Что-то в его манере держаться напоминало старых морских офицеров. Но Осипов, как я потом узнал, служил в царском флоте матросом.

Черноморцу Н. С. Ивановскому предстояло принять третью щуку нашего дивизиона. У этого командира была уже богатая боевая биография: прошел с Волжской флотилией весь ее путь от Казани и Нижнего Новгорода до Каспия, воевал с белыми и на Каме, высаживался с десантом в Энзели. А после гражданской войны стал подводником.

С нетерпением поджидали мы краснофлотцев. Первой встретили команду балтийцев. Выгрузившись из теплушки, они построились на железнодорожных путях, и я, всматриваясь в скупо освещенные фонарем лица (состав пришел поздно вечером), с радостью узнавал знакомых. Тут были главные старшины Виктор Дорин и Михаил Поспелов, с которыми мы вместе вводили в строй L-55. А с главным старшиной Николаем Бакановым я плавал еще на Коммунаре. Теперь все трое зачислялись в экипаж первой тихоокеанской щуки.

Старые флоты посылали на Дальний Восток лучших специалистов. С оркестром бы встретить этих славных ребят, торжественно провести по владивостокским улицам!.. Однако это абсолютно исключалось. Нельзя было афишировать прибытие моряков с других флотов, тем более подводников. Но на бескозырках краснофлотцев золотилась надпись Бригада подводных лодок Б. М. Поздоровавшись с прибывшими, я скрепя сердце отдал первое приказание:

- Ленточки перевернуть наизнанку.

Объяснений не потребовалось, все поняли, зачем это делается. Но выполнили приказание, конечно, без особого энтузиазма - матросская форма сразу как-то потускнела.

Ходить с перевернутыми ленточками или подогнутыми так, чтобы не читалась надпись, пришлось долго. Тихоокеанцам полагались в то время ленточки с надписью Дальний Восток. Но сразу снабдить ими подводников местные интенданты не смогли: на такое пополнение они не рассчитывали.