К чему эти сказки? - Джеймс Чейз

– А что делать, если он арестован?

– Придумаем описание другого человека. Часто бывает, что после такого рода публикаций другой извращенец пытается проделать то же самое. Но если мы сможем использовать описание первого убийцы, будет намного лучше.

– Я буду в состоянии полной прострации, – повторила Мэг. – Что ты хочешь этим сказать?

Энсон протянул ей газету.

– За девушкой гнались по лесу, швырнули ее на землю, зверски избили и изнасиловали. Она была в ужасном состоянии. Прочти и сама увидишь. Вот что должно произойти. Никаких комедий, Мэг! Мэддокс потребует медицинской экспертизы, и мы должны его перехитрить. Все будет зависеть от тебя. Либо ты готова перенести все это, либо незачем начинать.

Мэг подошла к окну, подняла шторы и стала вглядываться в темноту. Она думала о Хогане. «Мне нужны деньги до конца месяца, иначе между нами все кончено», – вспомнились ей его слова.

Она опустила занавеску, повернулась и с трудом выдавила улыбку:

– Хорошо, Джон. Я сделаю все, как ты сказал…

– Молодец, – похвалил ее Энсон. – Я приду в ближайший четверг, а пока все приготовлю. В пятницу мы проведем операцию. Ты уверена, что уговоришь Фила выехать с тобой за город?

– Да, – устало ответила Мэг, – можешь не сомневаться.

Джесс Джоун, ночной сторож здания, в котором размещалась «Нэшнл фиделити», поднялся, увидев выходящего из лифта Энсона.

– Добрый вечер, сэр, – приветствовал он страхового агента. – Хотите сегодня посидеть подольше?

– Вероятно, да, – ответил Энсон, пожимая ему руку, – но не стоит беспокоиться из-за меня. Я сейчас пойду перекушу и возвращусь. Мне придется задержаться часов до одиннадцати, и если вы увидите свет в моем кабинете, не думайте, что в здание проникли воры.

Энсон протянул ему пять долларов и улыбнулся.

– Возьмите, Джесс, мало ли на что может пригодиться.

– Благодарю вас, мистер Энсон, – пробормотал Джоун, хватая деньги. – Неплохое дельце подвернулось, да?

– Выиграл на бегах полсотни к одному на молоденькой кобыле.

Пообедав, Энсон вернулся на работу. Он знал обычную процедуру дежурства Джоуна. В десять часов сторож начинал обход здания. На каждый этаж он поднимался в лифте, осматривал все закоулки и к половине одиннадцатого возвращался в свою комнатенку. В одиннадцать пятнадцать он начинал второй обход.

Энсон уселся за стол, включил магнитофон, заправил новую кассету с пленкой и установил микрофон возле пишущей машинки. Затем он заложил лист бумаги, включил магнитофон на запись и принялся печатать бесконечные слова, в течение целого часа записывая на пленку стук машинки. Вскоре после десяти часов он услышал, как шумит в коридоре лифт, и почти сразу же – тяжелые шаги Джоуна за дверью. Он продолжал печатать. Услышав скрип лифта, увозившего сторожа на следующий этаж, Энсон остановил магнитофон, положил кассету в ящик стола, погасил свет и, заперев дверь, спустился на улицу.

Фей Ливили тянула виски в баре «Ча-Ча Клуба». В голове ее роились невеселые мысли. Битый час она просидела здесь, а никто к ней и не подошел. Повернувшись к двери, она увидела входившую в бар Берил Хорси и поморщилась. Берил рассеянно огляделась по сторонам, заметила Фей и, приветственно махнув рукой, направилась к ее столику. Берил была подругой Джо Дункана, и Фей знала ее еще с тех времен, которые та предпочитала не вспоминать.

– Привет, ты одна? – спросила Берил.

– Я тут кое-кого поджидаю, – сухо ответила Фей, – как дела?

– Так себе.

– Выпьешь со мной?

– Я не рассчитывала остаться здесь. Вот только дождусь Джо… Что-то тебя не видно с Джонни Энсоном. Поссорились или как?

Фей скорчила гримасу:

– Поссорились? Много чести. Просто мне до смерти надоел этот нищий паяц, вот и все.

Берил вскинула брови:

– В самом деле? А мне кажется, у него денег куры не клюют. Он возвратил Джо все долги: тысячу долларов плюс проценты, так что не такой уж он бедняк, как ты думаешь, уверяю тебя.

Фей взглянула на остатки виски в рюмке и нервно закусила губу. Тысяча долларов! И где это он умудрился достать такие деньги? Ведь у него обычно не было ни цента!

Джерри Хогана разбудил телефонный звонок. Ругаясь сквозь зубы, он поднялся и подошел к аппарату. Лежавшая на кровати молодая пышногрудая девица, которую он накануне прихватил в клубе, тоже проснулась и сквозь полуприкрытые веки смотрела, как он снял трубку.

– Да, кто это?

– Джерри… это Мэг.

– Что у тебя там? Горит? Ты меня разбудила.

– Он решился.

– Правда? – спросил Хоган, мгновенно стряхивая остатки сна. – И когда же все кончится?

– В пятницу. Он приедет ко мне в четверг. К этому времени все будет готово. Нужно, чтобы я увидела тебя раньше.

– Увидишь, – проворчал Хоган, – я к тебе завтра загляну.

Петти Шоу вошла в кабинет Мэддокса и, увидев на лице шефа привычное недовольное выражение, остановилась в дверях.

– Если вы заняты, я зайду попозже, сэр. – тихонько кашлянув, сказала она.

Мэддокс швырнул на стол полис, который просматривал, и взял сигарету.

– Что это вы мне принесли, Петти? – устало спросил он.

– Доклад следственного отдела, – ответила девушка, – вы прочтете его сейчас? Тут говорится о Барлоу.

– Барлоу?

Мэддокс нахмурил брови, но через секунду его лицо прояснилось.

– Ах да, садовник… Конечно, прочту немедленно, спасибо, Петти. Кстати, вы знаете, о чем там речь?

– Думаю, это вас заинтересует, – сказала секретарша, кладя папку на стол, – с самим Барлоу, кажется, все в порядке, а вот его жена…

– Что его жена?

– Увидите сами, сэр, – с загадочным видом ответила Петти и выпорхнула из кабинета.

Мэддокс зажег новую сигарету, придвинул стул поближе к столу и принялся внимательно изучать отпечатанное на машинке досье.

Во вторник утром Энсон заглянул в магазин электротоваров в Лэмбсвиле и купил часы-выключатель, с помощью которых можно было автоматически включить или выключить в заданное время любой электроприбор. Обедать страховой агент отправился в Прютаун, в свой любимый ресторан «Марлборо». Войдя в зал, он столкнулся нос к носу с Джефом Фризби, корреспондентом «Прютаун гэзетт».

– Привет, Джон! – расплывшись в улыбке, воскликнул Фризби. – Сколько лет, сколько зим. Вот не ожидал. По этому поводу неплохо бы пропустить стаканчик, а?

Энсон заказал виски, и они с Фризби уселись за стойку.

– Как дела, Джеф? – поинтересовался Энсон.

– Кручусь как белка в колесе, – пожаловался репортер, – шеф каждый день требует новой информации по тем двум убийствам, и я, честно скажу, уж и не знаю, как быть.

– Похоже, следствие топчется на месте, – произнес Энсон, отпив глоток, – как, кстати, с тем маньяком, что напал недавно на парня с девушкой?

– О нем ничего не известно. Правда, комиссар, кажется, чего-то не договаривает. Мне он сказал только, что парень из местных.

– Почему он так думает?

– Вряд ли в Глинхилл могло занести приезжего: слишком уж это глухое местечко.

– Но тогда его ничего не стоит найти по описанию. Не очень-то тут много лысых.

– Что верно, то верно, только комиссар убежден, что девчонка напутала со словесным портретом. Нападавший мог иметь седые или белокурые волосы, которые в лунном свете очень похожи на лысину.

– Все равно, не так уж трудно взять на заметку всех жителей города, седых или светловолосых, и установить, чем они занимались в момент нападения, – произнес Энсон.

Фризби, волосы которого были чернее сажи, взглянул на светлую шевелюру страхового агента и рассмеялся:

– Может, в таком случае скажешь, где был сам?

– В кроватке у одной хорошенькой куколки, – выдавил улыбку Энсон.

– Если верить девице, у нападавшего был внушительный животик, какой отрастает годам к пятидесяти, а это уж никак на тебя не похоже, – изрек Фризби. – Если хочешь знать мое мнение, ей еще повезло, мог бы и прихлопнуть там же.

Когда Фризби ушел, Энсон заказал обед. То, что преступника еще не нашли, обрадовало его, но ведь до пятницы этого малого могут арестовать, по меньшей мере, раз десять!

К половине восьмого вечера Энсон наконец добрался до дома Барлоу и поставил машину в гараж. Мэг открыла ему, не дожидаясь стука. Энсон увидел, что она бледна и ее глаза опоясаны темными кругами.

– Что с тобой? – озабоченно спросил он.

– Я всю ночь не сомкнула глаз! Ты думаешь, что можно спокойно спать под одной крышей с человеком, которого собираешься убить?

Энсон пожал плечами. Она уселась на тахту и обхватила руками колени.

– Я не могу поверить, что это произойдет уже завтра, Джон…

– Все будет зависеть от тебя, – сказал Энсон, усаживаясь рядом с ней. – Если тебе удастся заманить Фила в парк, то дело в шляпе.

– Да, мне это удастся, – ответила Мэг, – мы поедем обедать в «Постоялый двор», а потом я потащу его за город, чего бы это ни стоило.