Твой демон зла. Ошибка - Сергей Волков

В общем, когда я в половине десятого вечера звонил Кате с вокзала, сообщая номер поезда и вагон, язык у меня еле ворочался…

Как известно, хороший стол – залог хорошего стула, ну, а крепкие напитки – залог крепкого сна. Спал я на нижней полке «мягкого» купе, но не смотря на крепость напитков, всю дорогу сквозь сон слышал грохот колес, и эти ритмичные железнодорожные звуки: «Татах-та-та, татах-та-та!» напоминали мне какую-то диковинную музыку, бравурный марш, который играли множество барабанов, слитно гудящих в мою честь…

Глава четвертая

Где-то в центре Москвы…

… – Это не просто факт вопиющего безобразия, Андрей Эдуардович! Это могло на корню загубить все наше дело. И когда? Сейчас, когда все практически готово, когда ветры перемен уже шевелят нам волосы. Неслыханно. Бардак. Не возражать!

В общем, так: Коновалов – ваш протеже, вам и отвечать. Сегодня же выезжаете в Ленин… А, черт. В Санкт-Петербург, будь он неладен, и решите все проблемы на месте. Коновалова – к едреней фене, в низовые звенья, пусть работает в народе. Это же надо додуматься – превратить наши добровольные первентарии в помесь концлагеря и бериевской «шарашки»?! Да и, к слову, если уж делать такое, то по крайней мере хорошо, а не так – сперва сбежал один, при этом унеся чип, над созданием которого группа работала с весны прошлого года, потом по его следам сбежало уже трое… Вы, Андрей Эдуардович, должны в ножки кланяться Дмитрию Дмитриевичу. Его люди, как всегда, оказались на высоте. Не надо мне ничего говорить. Все! Отправляйтесь туда немедленно, у меня нет желания вас видеть. До свидания.

Теперь с вами, Дмитрий Дмитриевич. Почему увеличение количества низовых структур идет столь медленно? Отсутствие денег не оправдывает вас. В конце концов, у нас есть экономический отдел. Да, усильте. И поскорее. Кстати… По питерскому делу свидетелем проходил какой-то посторонний… Э-э-э… Воронец, кажется. Да, верно, Воронцов! Просто случайный человек? Хорошо, забудем…

И, наконец, генеральная акция. Я получил вашу докладную, из которой следует, что Пашутин вышел на, так сказать, финишную прямую. Информация проверена? Значит, начинаем действовать. Я сам проинструктирую агентов, подготовленных вами для работы с Пашутиным. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль я жду их у себя. Да, и передайте мне личное дело Пашутина, развернутый вариант. Ну, как говориться, с Богом…

Тот, кого называли Учителем, маленький лысый человек с узкой щеточкой усов над тонкой верхней губой, встал из-за треугольного стола, повернулся спиной к собеседнику и нажал клавишу на стене. Сплошной черный занавес бесшумно отъехал, открыв громадное, от пола до потолка, окно. Взгляду открылась величественная панорама ночной Москвы – залитые огнями улицы, разноцветные пятнышки окон жилых домов, розоватые в лучах подсветки ларцы сталинских «высоток», серебренный слиток «Белого дома», медный «котел» главного купола храма Христа-Спасителя, маленький четкий силуэт церетелевского Петра, прозванный в народе Гулливером. Далеко на западе торчал штык-обелиск «Парка Победы», а на севере, еле видимая, угадывалась тоненькая удочка Останкинской телебашни…

– Этой стране… – Учитель кивнул за окно, на город и громадные, темные пространства, лежащие за его пределами: – …Приходит время наконец-то занять положенное ей законами мироздания место в истории человечества. Когда наш замысел будет реализован, когда мы явим человечеству всю мощь русского разума, вооруженного логикой и прагматизмом, вот тогда-то все измениться, Дмитрий Дмитриевич, и мы с вами сможем заслуженно почивать на лаврах. Ну, а пока нам всем предстоит много работы. Генеральная акция потребует от всех нас максимум, вы слышите, максимум сил. Все личное, все постороннее – в сторону. Отбросить, забыть. Цель слишком велика, чтобы путь к ней был оборван по какой-нибудь глупой, эмоциональной, так сказать, причине. Когда мы завершим процесс, именно процесс, я подчеркиваю, движения к ЦЕЛИ, вот тогда и можно будет вздохнуть свободно. А пока – жесткая дисциплина, и еще раз дисциплина. Я не говорю – «как в армии», нам не надо – как, у нас должно быть лучше, строже, четче! Помните об этом…

Учитель на секунду замолчал, потом повернулся к своему неподвижно замершему у стола помощнику, и от проницательных глаз Дмитрия Дмитриевича не укрылся лихорадочный блеск в глазах шефа.

Учитель помолчал, а потом добавил уже другим, спокойным, без визгливых ноток, голосом:

– И вот что – от того, насколько уровень вашей работы будет соответствовать выполнению наших замыслов, настолько же ваша доля лавров будет превосходить долю Андрея Эдуардовича. Подумайте над этим. Я вас больше не задерживаю.

«Андрею Эдуардовичу вы, господин Учитель, наверное сказали то же, что и мне? Помощниками удобнее руководить, если знаешь, что они являются соперниками», – подумал Дмитрий Дмитриевич, но вслух, разумеется, ничего говорить не стал…

Руслан Кимович Хосы, президент охранной фирмы «Залп», сидел в позе «алмазный архат отдыхает после праведных трудов» на небольшом восьмигранном татами в углу своего рабочего кабинета. Он предавался размышлениям и сомнениям. Дела фирмы уверенно шли в гору, в столице, среди крупнейших бизнесменов и даже солидных государственных контор, уже начало становиться модным иметь «залповскую» охрану, надежную, прекрасно подготовленную и обученную.

Что же касается Воронцова. Воронцов… Что-то подсказывало Хосы, что с этим парнем у него еще будут немалые проблемы, и про себя он решил бороться за Воронцова до конца – «своих надо беречь»…

Телефонный звонок оторвал Руслана Кимовича от размышлений. Он привычным жестом вытащил из нарукавного кармана камуфляжки плоский пенал мобильника, нажал кнопку:

– Слушаю.

– Руслан Кимович. К вам представители Института Экспериментальной Автоматизации и Приборостроения. Вы им назначали…

– Хорошо, через минуту пусть войдут.

Хосы встал, словно вырос, скатал коврик, сунул его в бамбуковый футляр, убрал ароматические палочки, помогавшие расслаблению тела и духа во время медитаций, сел за стол, сосредоточился. Несколько секунд спустя открылась дверь и в кабинет вошли двое мужчин, оба в дорогих костюмах, грузные и с явной озабоченность на лицах. После обмена рукопожатиями Хосы попросил секретаршу принести чай, и обратился к гостям:

– Слушаю вас.

Слово взял седой, но еще моложавый, в дорогом английском шерстяном костюме, представившейся Шульгиным:

– Я, уважаемый Руслан Кимович, являюсь замом по науке директора нашего НИИ, в настоящий момент – АО «НИИЭАП». Год назад одна очень известная во всем мире фирма, можно назвать ее немецкой или швейцарской, хотя это скорее интернациональный концерн, предложила нам работу над очень интересной темой. Тема, в целях соблюдения и сохранения коммерческой тайны и ряда ноу-хау, закрытая, в чем ее суть, я вам рассказать тоже не могу, хочу только отметить, что до этого мы подобными вещами не занимались, но финансовый кризис нашего института, а проще сказать, полное банкротство, вынудило нас взяться за предложенную работу, так как финансировалась она, что называется, по полной программе, вы меня понимаете…

Нами были привлечены ведущие специалисты, молодые кадры, даже народные таланты, самородки, так сказать, и дело, замечу, к полному моему удивлению, пошло. Естественно, уровень секретности нашей работы предполагает определенную деятельность охранных структур, в частности, охрану и опеку ведущих специалистов. Для этой цели нами был создан Отдел Охраны, сформирован штат отдела, приглашены специалисты… Я, а со мной и ряд работников института полагали, что это излишне, но жизнь нас, к сожалению, опровергла. Пару месяцев назад некоторые специалисты, занимающиеся ключевыми фазами разрабатываемой темы, ощутили на себе пристальное внимание, а затем и давление со стороны некой негосударственной и некоммерческой структуры, которая активно интересовалась не только информацией по теме, но и опытными образцами приборов, изготовленных в наших лабораториях…

Руслан Кимович спокойно слушал говорившего, глядя ему прямо в глаза, и на его медном, непрницаемо-масочном лице не дрогнул ни одни мускул, хотя внутри Хосы уже был вне себя – во-первых, он терпеть не мог словоблудия, а во-вторых, от посетителей разило вчерашним «Хэнесси», тщательно зажеванным какой-то мятной гадостью типа «тик-така»…

Секретарша принесла чай, второй посетитель немедленно и чуть ли не залпом шумно выпил свою кружку, тут же облился потом, довольно отдуваясь. Похмельный зам по науке между тем продолжал:

– Конечно, после этих событий мы усилили охрану нашего НИИ и его сотрудников, используя связи и финансовые рычаги, пригласили даже отставных профессионалов из ФСБ, но тяжелые времена, переживаемые сегодня нашим несчастным Отечеством…