Бастард рода Неллеров. Книга 6 - Серг Усов

вступать со мной в разговор первой не следует. Хотел подмигнуть, да вовремя спохватился, виконт с баронетом могут увидеть, а им знать о моих людях во дворце ни к чему.

— А вот и наш милорд Неллерский. — приветствует меня милорд Неллерский.

Да, нас двое таких. Полковник Иоанн, тоже милорд Неллерский — как в нас не путаются? — уже давно убыл в свой Лижон, иначе было бы сейчас тут трое.

— Дядюшка Курт. — киваю с улыбкой. Мы в богатых одеждах аристократов, поэтому никаких вашпреподобий. — Тётя Ника.

— Просила же не называть меня тётей. — грозит она кулачком. — Ты меня старишь.

— Твою молодость и красоту никто не может состарить. — не соглашаюсь. — Даже самый бестолковый племянник.

— У меня нет бестолковых племянников. — возвращает комплимент баронета Ворская. — Зато среди них есть самый сильный маг королевства, он же лучший целитель и самый обворожительный и умный юноша из всех, кого я видела. — смеётся? Нет, просто улыбается, но говорит искренне. — Вот, познакомься с теми, кого ещё не знаешь.

А не знаю я тут почти всех. Что ж, всегда рад знакомству, к тому же, здесь, можно сказать, все свои. Запомнить их по именам и титулам? Хотелось бы, только вот так накоротке вряд ли получится.

Тем не менее, всем киваю — мой поклон меньше, чем их, всё-таки милорд Степ, пусть и бастард, но герцогский — и внимательно вглядываюсь в лица. Тут в основном близкие родственники мачехиных вассалов — Тибо-Ластских, Готлинских, Дитонских или Реймских семейств. В нашем герцогстве есть ещё Пармское графство — ага, прям как Пармская обитель — кто там автор этого романа? — не помню уже — но то владение относится к королевскому домену, хотя и распоряжается там всем мой род, спасибо хартии вольностей.

Никто из сегодняшних новых знакомых титулов виконтов и виконтесс не имеет, те либо обитают в своих замках, либо служат кавалерами или фрейлинами при Неллерском дворе, а здесь только милорды с миледи, да баронеты с баронетами.

Среди представленных шестеро совсем молодые, ненамного старше меня — двое парней и четыре девушки. Явно все прибыли сюда не просто повеселиться, но и присмотреть подходящие для супружества пары. Чёрт, получается и в этом мире десять девчонок на девять ребят, как в той песне. А что, пожалуй, так и есть. Нет, пропорция даже более плоха для прекрасного пола.

Затем я представляю своих спутников, и в этот момент, словно только меня и ждали, оркестр, расположившийся на краю плаца, который, как понимаю, станет нашей танцплощадкой, грянул бравурный марш. Раздались приветственные крики, и на крыльце показалось правящее семейство в сопровождении четвёрки гвардейцев почётного караула и длинным шлейфом близких к венценосным особам придворных.

Процессия неспеша проследовала на середину плаца, где наш молодой король, будто жрецы в исторических фильмах, едва смолк оркестр, громко поздравил всех с наступлением весны и объявил открытие Большого королевского бала.

Весны? А с новым годом не поздравил. И пусть. Значит, так надо.

Музыка, кстати, хоть и довольно примитивная, ну, на мой взгляд, но ухо не режет. Память Степа помогла воспринимать её даже с некоторым удовольствием.

В Неллере, помимо фехтования и теологии с историей, меня кое-как научили танцам, меньше похожие на наши вальсы-полонезы, а больше на обычное дискотечное топтание юношей с девушками. Разница только в том, что у нас партнер держал партнёршу за талию, а здесь сцеплялись выставленными перед собой ладонями. Жаль. Слишком уж целомудренно.

О чём я размечтался? О прикосновениях к дамским талиям? Ох, старик. Главное, что танцевать теперь умею. Настоящий Степ не умел, а я вот могу. Мы все учились понемногу, чему-нибудь, да как-нибудь.

— Ты ведь пригласишь меня, Степ? — поинтересовалась тётушка.

А что, так можно было? В смысле, самой напрашиваться? Наверное, да, раз она так делает.

— Конечно, тё… Ника. — успеваю поправиться и протягиваю руку.

От беседки до танцплощадки шагов двадцать. Мы проходим мимо скамей, с которых гости уже тоже поднялись, и мы оказываемся в большом потоке. За нами и другие наши земляки двинулись. Карл пригласил какую-то пухленткую милашку, баронету из Тибо-Ластского графства. А как же Джессика? С глаз долой — из сердца вон? Так что ли получается? Да ладно, пусть веселится. Что ж моему вассалу рыцарем печального образа весь маскарад провести? К тому же, Карл старается от меня далеко не отходить даже в танце с партнёршей. Тоже, как и я, не теряет бдительности. Хотя до темноты вряд ли кто-нибудь что-нибудь станет предпринимать против меня. Вот когда зажгут свечи в уличных фонарях, активируют осветительные амулеты, оставив на задворках парка достаточно тёмных мест для уединений, тогда и стоит ждать какой-нибудь пакости.

Солнце скрылось за дворцом, но в тени прохладней не становится. Я успел проклясть тот миг, когда согласился с Эриком надеть на себя эту гадкую кольчугу. Такое чувство, что она воздух совсем не пропускает. Я там под ней вспотею весь, и алхимические ароматы цветов не скроют запах пота. Буду вонять, как тот скунс. А ещё виконта Виталия с этим зверьком сравнивал, ага.

Ладно, я же не собираюсь гопака вытанцовывать, да и, кажется, становится чуть прохладней.

— Вон, видишь того мужчину в алом сюртуке и маске тигра? — спрашивает тётушка, когда мы медленно закружили с ней неподалёку от края плаца, вглубь танцплощадки заходить не стали. — Не туда смотришь, — поправляет. — Слева.

— И?

— Это имперский посланник сенатор Октавий, граф Зенодский. Тебе надо будет с ним познакомиться и поблагодарить.

— Ого. — удивлённо смотрю на партнёршу. — Когда я успел ему что-то задолжать? Никак не вспомню. Намекни.

— Он вчера ко мне заезжал в особняк. — пояснила. — Лично привёз то, о чём ты мне уже десять раз напоминал.

— Котёнка⁈ — обрадовался я.

— Двух. — смеётся тётушка. — Самца и самочку. И учти, дорогой племянник, денег он не взял, а котята прямиком из империи стоят не меньше полусотни драхм. — сказала таким тоном, будто для неё это большие деньги. Вот ведь скупердяйка. У самой муж много получает, плюс на изготовлении амулетов и алхимических зелий зарабатывает, да у них ещё и имение есть, где сотня с лишним рабов выращивают оливки и виноград, со своими маслобойней и винодельней. — Бедняжка, — вдруг произнесла Ника.

— Кто? Самочка? — расстроился, подумав, что кошечка, пока её везли из Юстиниана,