Проклятый горный дикий край - Георгий Лопатин

стороны поставили на сей отмазке жирный крест и подполковник замолчал, но собственно его слова никому не были нужны, маховик репрессивной машины закрутился и обвиняемому уже было не соскочить и грозил ему расстрел.

— Ну завалил бы он тебя и что? Чем он думал?.. Так бы просто разжаловали и выгнали из армии без лишнего шума, а теперь…

— Люди подобного типа, да еще под алкогольными парами в состоянии измененного сознания не думают, они действуют, товарищ генерал. Сначала пырнут ножом или рубанут топором своего собутыльника, и только протрезвев начинают что-то соображать. Вот и Хренов из подобного стада агрессивных приматов. Как по мне, людей надо проверять вот таким образом и те кто агрессивен в состоянии опьянения вообще в армию не брать…

— Ладно, хрен с этим Хреновым… — раздраженно махнул рукой комдив. — Я тебя чего вызвал-то… Как ты знаешь, командир батальона — майорская должность вообще-то…

«А командир штрафного батальона — полковничья», — мысленно улыбнулся Киборгин.

— … А ты у нас до сих пор комсомолец. Так что, чтобы через полгода получить новое звание, тебе надо вступить в партию.

— Нет проблем, товарищ генерал-майор. Заявление хоть сейчас могу написать.

— Ну а я дам рекомендацию… и еще пара человек найдется для этого дела, — кивнул Громов. — Давай, пиши…

Комдив протянул бумагу и ручку Анатолию и тот быстро накидал текст заявления.

— И еще один момент… — несколько замялся Громов. — Обдумал я ситуацию с Ага-ханом… в общем мысль мне понравилась, осталось только дело за письмом.

— А в чем проблема, товарищ генерал?

— В том, что доверить его написать некому. Английский ни я, ни ты не знаем… можно конечно со словарем что-то попытаться изобразить, но получится из серия моя-твоя, а к людям написавшим подобный опус никто серьезно не отнесется.

Анатолий невольно хохотнул представив себе такое письмо.

— С другими языками та же ерунда…

— Все равно не вижу проблемы, товарищ генерал.

— Я же тебе объясняю…

— Напишем на русском и все дела. Зачем нам прогибаться под кого-то? Пусть с первого момента прогибаются под нас потому как именно мы владеем ситуацией. Этот Ага-хан миллиардер и получив письмо спокойно найдет переводчика и к нам зашлет человека со знанием русского языка.

— Твою мать… — на несколько секунд зажмурил глаза комдив, давя в себе вспышку раздражения на самого себя. — Действительно… проблема не стоит выеденного яйца. Тогда пиши письмо Ага-хану…

— А что там с хазарейцами на юге, товарищ генерал? Узнали, какую ветвь ислама они исповедуют?

— Ч-черт, совсем замотался с этим хреном… Да, узнал. Тоже исмаилиты, как и таджики с которыми они соседствуют. А вообще основная часть местных исмаилитов находится в Бадахшане… но это уже дела Ахмад Шаха…

«Письмо султану» писали все-таки совместными усилиями.

Доставил его тоже Анатолий Киборгин, свозили на вертолете, к счастью обошлось даже без обстрелов. Но так и летели над союзной территорией населенной таджиками.

По возвращению его нашла та атаманша.

— Меня Кристиной звать, — сказала она и добавила с намеком: — Хочу выразить тебе благодарность…

— Ну, строго говоря я собственно и виновен в том, что этот урод нас чуть всех не порешил, так что с благодарностью можно не спешить… Это я должен принести извинения…

С этими словами Киборгин достал из кармашка набор из цепочки, колечка и сережек с изумрудами.

— О-о…

— Раненым девочкам тоже компенсирую… И у меня есть к тебе деловое предложение.

— Да?.. Какое?

— Крайний срок через месяц, мне нужно… девушек десять, а лучше пятнадцать…

— О! Гарем решил собрать, как здесь принято у богатых и знатных людей? Теперь я поняла, что тебе одной девушки мало, тебе сразу дюжину подавай! — засмеялась она. — Даже боюсь представит, сколько тебе понадобится жен, когда станешь полковником!

— Нет, давай серьезнее.

— Хорошо. Говори.

— Итак, мне нужно десять-пятнадцать девиц готовых хорошо заработать.

— Хорошо — это сколько?

— Тебе, за каждую найденную девушку — тысячу рублей.

— Кхе…

— Им самим, за каждого клиента по пятьдесят рублей за полчаса работы. В среднем в день… точнее в ночь, у нее получится по полторы-две сотни. Может и больше, до полутысячи, если сама захочет увеличить число клиентов.

— Кхе-кхе! Ты публичный дом что ли решил где-то открыть?

— Нет. Не совсем… эти девушки станут «сладким пряником» для моих бойцов, а то кнутом много не добьешься. Думаю, ты уже знаешь, что за контингент под моим началом будет служить. Слухи уже должны разлететься…

Кристина, чуть нахмурившись, кивнула.

— Ну вот, потери будут значительные и парням по выходе из боя придется сбрасывать напряжение, чтобы не потечь мозгами. Ну и буду премировать лучших в военно-политической подготовке.

— Ясно… Спрашивать о том откуда у тебя на все это деньги не стану.

— И правильно, меньше знаешь — крепче сон. А много знаешь и тем более болтаешь, сон может стать вечным.

— Ладно, не пугай — пуганная… — отмахнулась она. — Сколько таким девушкам у тебя работать надо?

— Не меньше полугода, а так, сколько захотят и смогут.

— Ох-хо-хох…

Кристина явно высчитывала уровень заработка на максималке и обалдевала. Суммы получались весьма впечатляющими.

— Ну что же, одна работница у тебя уже есть… Сойду ведь?

— Сойдешь, — кивнул Анатолий. — Даже приплачивать дополнительно стану по тысяче в месяц, чтобы держала девиц в узде, все-таки работать придется в отдаленном гарнизоне в не самых лучших бытовых условиях и определенный риск есть.

— Как выясняется, этого риска и тут хоть черпаком хлебай…

— Сможешь найти еще?

— Смогу. Собственно, я уже знаю большую часть состава хе-хе, а там они еще подскажут из тех, кого не знаю… Главное устроить их быстрый перевод сюда. Но это я тоже знаю как обеспечить, есть у меня хороший знакомый кадровик… — усмехнулась Кристина. — Так что готовь денежки Герой.

— Еще маленькая просьба…

— Для тебя — что угодно!

— Что угодно — не надо, — не принял игривого тона Анатолий. — До меня дошел невнятный слух, что на пересылке в Кушке или еще где, женщин, уезжающих из Афганистана или наоборот приезжающих, под угрозой насилия, могут склонять к близости.

— А это не одно и тоже?

— Насилие насилию рознь, одно дело в казарму к таджикам кинуть за строптивость и другое — переспать