Маски. Книга 3. Дрозд и малиновка - Красовская Марианна

– Матушка, ты вернулась, – поприветствовала меня Мэйгут, расслабленно лежащая на лавке. – Ираки говорит, что вы купили новые гребни? Что сейчас носят в Шейнаре?

Ираки, погружённая в одну из бочек, кивнула мне и зажмурила глаза блаженно. К моему удовольствию, она была в сорочке. Впрочем, не потому, что стеснялась, а лишь скрывая вечные синяки и ссадины, которые неизбежно появляются на теле, если ты изо дня в день занимаешься военными искусствами. Мэйгут же была обнажена, лишь прикрыта простыней.

Я сняла одежду за ширмой, накинула шелковую белоснежную сорочку до колена, поднялась по небольшой лесенке и шагнула в купель. Горячая вода с запахом цветов охватила меня со всех сторон, поглаживая и крепко обнимая. Сразу стало жарко, заколотилось сердце, на висках выступили капли пота.

– Мэй, поможешь потом вымыть голову?

– Конечно, матушка. Так что там в Шейнаре?

– О, теперь носят халаты темных цветов с крупной вышивкой. Я видела птиц, бабочек, цветы и даже тигра. Красиво. И очень подойдёт для нашей школы. Купила темного шелка, много ниток, наймём лучших вышивальщиц, и на день выпуска наши ученицы будут блистать.

В этом году двадцать исполнится троим девочкам, Косай, Еранум и Танпо. Ирис, герань и одуванчик. Как это будет красиво: чёрный шёлк, расшитый одуванчиками, темно-лиловый – ирисами и изумрудный – кружевными листьями и крупными соцветиями герани.

– Тогда тебе надо с птицами. Журавлями, или, может быть, ласточками. В честь уважения к Императорской семье.

На Императорском гербе нарисован чёрный дрозд. Отчего так, никто не помнит уже. Но вообще род Кио считается покровителем всех без исключения птиц. Разумеется, вышить чёрного дрозда на чёрном шелке – это немыслимая дерзость, а жаль. Я уже представила, как изысканно, но в то же время скромно смотрелось бы подобное.

Какое-то время мы разговаривали о нарядах и украшениях, и Ираки даже участвовала в беседе, что, несомненно, пошло ей на пользу. А потом ученица, завернувшись в простыню, ускользнула из бани, оставив нас с дочерью наедине. И все изменилось. Повисла неловкая тишина.

– Давай я полью на волосы? Самой тебе их вымыть сложно, слишком вьются.

Я согласилась. Да, вьются. После мытья их нужно будет заплести в тугие косы, а если этого не сделать, наутро уложить их может будет только щипцами.

– Жаль, что мои волосы не такие, – неожиданно пробормотала Мэйгут. – Я бы хотела кудряшки.

– У тебя просто великолепные волосы, – возразила я.

– Слишком. Мне не нравится моя внешность. Как картинка. Женщина не должна быть идеальной, ей нужен какой-то изъян, и тогда ее будут любить не только «за», но и «вопреки». Ах, если бы у меня были веснушки или кудряшки, тогда я не была бы похожа на фарфоровую куклу!

– Милая, но ты самый красивый человек, которого я знаю!

– С одним лишь недостатком: я не человек, – сердито ответила Мэй.

– Вот видишь, и ты не идеальна, – хихикнула я, заматывая волосы полотенцем. – Есть и своё «вопреки». А вообще слабые и трусливые мужчины тебе и не нужны, ты их разжуешь и выплюнешь. Рядом с тобой может быть только очень сильный. Его очень непросто найти.

– И поэтому ты растишь из меня куртизанку, – неожиданно горько сказала дочь. – Видимо, для того, чтобы я могла выбрать…

– Мэйгут!

Но девушка уже не слушала. Она подхватила свой шелковый халат и выбежала из бани. Я потерянно огляделась, закуталась в простыню и выскочила за ней в ночной сад. Красота вокруг просто ошеломляла. В бархатно-чёрном небе бриллиантами переливались крупные звёзды. Томно шелестели темные ветви кустов. Оглушительно трещали цикады. А аромат стоял такой, что у меня закружилась голова и я вдруг забыла, зачем вышла. Почему я раньше не видела всего этого? Раньше сад был просто садом, розы – цветами, и недешевыми, а звезды лишь проводником в безлунную ночь.

Очнувшись, я тряхнула головой. Полотенце с волос упало, и копна влажных мелких кудряшек рассыпалась по голым плечам. Мэйгут нигде не было видно, наверное, она уже в нашей спальне. И чего я, дура, испугалась?

– Ты все же решила соблазнить меня, лея? – раздался вдруг из темноты тихий мужской голос. – Я думал, ты никогда на такое не решишься.

Я подскочила от неожиданности, едва не потеряв простыню, к счастью, ещё визг удержала. На лавочке, скрываясь в кустах, сидел Кейташи.

– Ты что тут делаешь? – прошипела гневно, радуясь, что темнота скрывает пылающие щеки.

– Любуюсь соблазнами ночи, – усмехнулся он. – Сначала одна рыжая пролетела мимо, показав очаровательные ножки. А потом вторая продемонстрировала другие прелести, ничем не хуже. Мне нравится, продолжай.

Я прищурилась. Интересно, что сделает этот наглец, если я вдруг случайно потеряю простыню? Вряд ли это его смутит. Он же Кио, поди, доступных женщин во дворце у него было видимо-невидимо.

– О чем задумалась, ночная фея? Ищешь ответ поядовитее? Напрасно, я не желал тебя обидеть.

– Думаю, был ли у тебя гарем во дворце, лей Кейташи, – насмешливо ответила я. Зрение мое уже привыкло к темноте, и я видела его вполне отчетливо. Мужчина явно не ожидал такого ответа. Его золотистые глаза округлились.

– Не было, лея Мальва. Во-первых, я не женат. А во-вторых, гаремы запрещены в Ильхонне. Даже для императорского рода. Я бы сказал, особенно для императорского рода. Нас воспитывали в строгости.

– Ай, какая жалость! Какая потеря для придворных дев! Тяжело же тебе придётся в браке.

Кей вдруг поднялся с лавки и шагнул ко мне. Я и не думала, что он такой высокий. Обычно он или лежал, или сидел, или просто был…далеко от меня.

– Желаешь проверить мои постельные умения, лея Мальва? – свистящим шепотом спросил он. – Уверен, не разочарую.

– Предпочитаю поверить на слово, – струсила я, делая шаг назад и судорожно цепляясь за съезжающую простыню. – И вообще, уже ночь. Ночью по саду гулять запрещено!

– А ты что делаешь тогда?

– Иду домой из бани, разве не видно?

– Интересные у вас тут обычаи… все ходят домой полуобнаженными, или мне просто повезло?

– Если я увижу, что ты тут подглядываешь за моими ученицами… – рассвирепела вдруг я.

– Ни за что! – пылко воскликнул Кей, поднимая руки ладонями вперёд и отступая на шаг. – Я не самоубийца! И вообще, пора мне в конюшню. Теперь-то я точно засну, и сны мне будут сниться самые сладкие.

Ругаясь самыми непотребными словами на родном языке, я вернулась в баню. Накинула халат, надела сандалии, потушила огонь и погасила фонари. Нет, каков наглец! Сны ему сниться будут! Как это непристойно! И почему у меня от этой мысли по животу бегут мурашки и вздрагивают руки?

Мэйгут крепко спала, когда я вернулась. Я же долго ворочалась, зачем-то представляя, какие такие сны могут сниться Кейташи Кио.

12. Кто опаснее

Утром, еще до завтрака, я выглянула в сад. Мне хотелось понять, так ли он прекрасен, как показалось ночью. Или… надо же, я начала врать сама себе. На самом деле мне было любопытно, будет ли Кейташи подглядывать за гимнастикой учениц. Он ведь мужчина, а они все молоды и совершенно очаровательны.

Ни с кустах, ни на лавке я его не увидела и, довольная, прошла в закрытую часть сада. Хм, возможно, он просто еще не проснулся? Кто их, принцев, знает…

Мое умиротворение было безобразно нарушено леей Нориэ. На этот раз она рыдала и порывалась целовать мне руки.

– Лея Мальва, мне пришло письмо от соседей матушки!

– Вот и славно, а ты переживала.

– Да! Нет! Матушка сильно больна, дозволь мне…

– Мы это уже обсуждали, лея Нориэ. У меня только один учитель математики. Если закон может пару недель преподавать лея Ши, то математику некому. Я никак не могу дать тебе отпуск.

– Полно, отпусти девочку, – раздался со скамейки ненавистный уже голос. Вот откуда он опять тут взялся? Клянусь, минуту назад я сидела на этой лавке, и там никого не было! – Хочешь, я могу вести уроки математики. Ничего сложного.