Разрешаю смотреть - Мария Манич

В эти секунды я напрочь забываю о том, что мы сейчас не одни!

Его челюсть напрягается, и он снова пытается заглушить свой стон, опустив руки вдоль тела и вцепившись пальцами в край ванны.

Боже…

Он собирается кончить?

Его шея и плечи каменеют, а взгляд из-под полуопущенных век прокатывается по моему телу сверху вниз, цепляясь то за мою ноющую грудь, то за пылающее от возбуждения лицо.

Это ужасно! Ужасно, потому что всё это могло бы быть просто отвратительным! Могло бы быть грязным и пошлым, если бы хоть на миллиметр сдвинуть с места некоторые составляющие этого спектакля.

Может, поэтому он вцепился в этот чёртов бортик до побеления костяшек? Потому что тоже прекрасно это понимает? Понимает, что я вижу ровно столько, чтобы мы не превратились в участников какой-нибудь общажной оргии...

По моему позвоночнику стекает капля пота.

Я уверена в том, что для него эта игра — такой же эксперимент, как и для меня. И я вижу, как его щёки становятся красными, когда он пытается подавить дрожь от накрывшего оргазма, приоткрыв губы и уронив на грудь темноволосую голову.

В моём животе происходит переворот. Сжимаю бёдра и, не дожидаясь, пока Немцева отпустит, толкаю пальцами дверь, бесшумно испаряясь из помещения.

На ватных ногах выхожу в шумный коридор, пытаясь вспомнить, зачем я вообще сюда приходила!

— Спасибо… — неосмысленно улыбаюсь Мартину, забирая у него свой наполненный льдом и мятой стакан.

Закусив губу, осматриваюсь вокруг.

Выпитое залпом “Мохито” царапает горло.

— Где твоя сестра? — сиплю и откашливаюсь, снова суя Мартину стакан.

— Здесь где-то, — неопределенно отвечает он, наблюдая за бассейном поверх моей головы.

То есть они не встречаются? Или у них свободные отношения? Как вообще это понимать?

Дёрнув за ширинку своих шорт, стягиваю их по бёдрам.

Оголив задницу, одетую в микроскопические бикини, отдаю мобильный этому чистокровному арийцу и с разбега сигаю в бассейн.

Остывшая за вечер вода поглощает с головой. Заткнув нос, ухожу на дно, а потом возвращаюсь на поверхность, оттолкнувшись от него ногами. В уши врывается шум музыки и вечеринки, а в голове просветляется.

Выбравшись из бассейна, снова осматриваюсь, но вокруг только потоки незнакомых лиц.

О, да чтоб тебя!

— Я поеду. Созвонимся, — говорю Мартину, выдернув из его рук свои вещи.

Спустя сорок минут принимаю душ и падаю в свою постель. Перевернувшись на живот, накрываю голову подушкой. Сучу ногами по матрасу, чувствуя зудящую и садняшую неудовлетворенность во всём теле.

До меня вдруг доходит, что за последний час я ни разу не вспомнила о Егоре и о всём том дерьме, которое ждёт меня по возвращении домой.

Куда там!

Рычу, вспоминая искажённое удовольствием нескладное лицо. Загорелое тело, через которое волнами проходит оргазм, его частое дыхание… его голодный взгляд, ползущий по моему телу.

Я никогда в жизни не испытывала такого сильного сексуального возбуждения просто из воздуха!

Чертыхнувшись, отбрасываю подушку и, перевернувшись на спину, задираю майку.

Обхватываю пальцами ноющую грудь, представляя на месте своей руки другую руку.

Боже ты мой!

Кажется, этот непонятный урюк очень даже в моём вкусе…

Глава 6

Тихое хихиканье над головой вынуждает меня приоткрыть один глаз. В него ударяет яркий свет, будто кто-то тычет в моё лицо фонарём. Дёргаю одеяло, пытаясь натянуть его на голову, но не выходит, потому что кто-то прижал его слева.

— Кыш… — бормочу, дёргая опять.

Повернув голову и сощурив глаз, вижу на соседней подушке непричесанную хихикающую мордашку. Лежа на спине и закинув одну худющую ногу с рваной коленкой на другую, моя сестра водит пальцем по дисплею планшета.

В её возрасте у меня были точно такие же коленки, но в её возрасте у меня не было таких длинных ног.

Вздыхаю.

Моя сестра — настоящий переросток. Это у неё от отца. У него рост почти два метра. Я не хочу её расстраивать, но иметь сороковой размер ноги для девушки — не самый приятный бонус в жизни.

— Бодрое утро, — деловым тоном бросает Адель, закусив от натуги кончик языка.

— Не рано для гаджетов? — требую назидательно охрипшим от сна голосом. — Ты что, забыла третье правило?

Третье правило гласит, что её общение с гаджетами не должно превышать четырёх часов в сутки.

— Уже десять, — с легкой претензией сообщает она. — Уже все проснулись, кроме тебя. Папа онлайн, у нас партия. Я выигрываю. Может, позвоним им?

Проснулись все? Почему никого в этом доме не слышно?

Сердце делает небольшой рывок. Воспоминания обрушиваются на меня лавиной, от которой сон как рукой снимает.

Егор, Мартин...

Немцев…

Кошусь на тумбочку, где мой телефон подпрыгивает от сыплющихся в мессенджер сообщений.

Чувствую лёгкое давление в груди.

Я не хочу знать, что там в мессенджере. Я уверена, что мне пишет подруга. Я уверена, сейчас в Москве мне перемывают кости все, кому только не лень. И я рада тому, что могу просто спрятаться ото всех, потому что вдруг чувствую себя как никогда уязвимой.

— Я в душ. — Открыв ящик, смахиваю в него телефон, решив оставить его там до тех пор, пока не буду готова в него заглянуть.

Встаю и на ходу расплетаю свою лохматую косу.

Проходя мимо, кошусь на открытое окно, прислушиваясь к тому, что происходит у бассейна.

— Я уже звоню! — кричит мне вслед сестра.

— Три минуты... — бормочу в ответ, рассматривая своё отражение.

У меня прибавилось веснушек на шее и на носу.

Блестяще.

Вздохнув, быстро чищу зубы, умываюсь и, приклеив под глаза патчи с экстрактом улиток, возвращаюсь в комнату. Рухнув на кровать, подтягиваюсь на