В диком краю (Дневник мирных приключений на Аляске) - Рокуэлл Кент

Итак, день прошел. Сегодня мы ложимся рано и, если все будет спокойно, утром, перед рассветом, сразу же отправимся в путь.

ПЛАВУЧИЙ ЛЕС

Двадцать девятое ноября, пятница

Прошлой ночью на нас с востока обрушилась ужасная буря. В избушку несколько раз так сильно ударило, что казалось, тонкая крыша не выдержит. На самом деле она еще вполне крепкая, но шум от этих внезапных порывов ветра, несущего с собой снег и лед с верхушек деревьев, просто чудовищный. К утру погода смягчилась, но дождь и снег продолжались, и большую часть дня дул сильный восточный ветер. В полдень, к моему отчаянию, в Сьюард пришел пароход. На рассвете он, без сомнения, отплывет обратно. Так на глазах исчезает возможность отправить рождественские письма.

Работал я сегодня превосходно и на седьмом небе от радости. Это слегка рассеяло мою грусть из-за того, что мы все никак не доберемся до Сьюарда. Вечером у нас долго сидел Олсон. Он терпеливо ждет и молчит, пока я рисую. Снег не прекращается. Что-то будет завтра?

Фрэнсису Галтону, исследователю человеческих способностей (Френсис Галтон (1822-1911) -английский биолог, основатель лженауки об улучшении "человеческой породы" - евгеники, отрицавший возможность природного равенства людей и разделявший человечество на высшие и низшие расы. Рокуэлл Кент упоминает имя Галтона, намекая на то, что последним была разработана методика тестов и аппаратура для проверки различных способностей человека и, следовательно, рассуждения мальчика могут представлять для него интерес.), наверное, очень понравилось бы случайное замечание Рокуэлла о цвете собственных имен. Они приобретают определенную окраску, которая представляется мальчику безусловно подходящей и характерной. Клара тоже видит имена в цвете. Отец - голубой, мать - тоже голубая, но тоном темнее. Степень открытости гласного звука, судя по этому и другим примерам, которые мне приводил Рокуэлл, усиливает густоту окраски. Кэтлин - светло-желтого цвета, причем очень светлого.

Ну а теперь чего-нибудь перекусить, потому что я ел сегодня всего два раза, и в постель.

ГЛАВА VI

ПОЕЗДКА

Пятое декабря, четверг

Мы поднялись тридцатого ноября еще до рассвета. Было теплое тихое утро, с деревьев капало. Не позавтракав, мы стали переносить в лодку вещи. Олсон тоже проснулся и пришел нам помогать. При поездке в Сьюард всегда приходится тащить с собой много вещей: бензин, масло, инструменты, мой чемодан с одеждой, теплыми одеялами и запасными сапогами, сундучок Олсона с почтой, книгами и флейтой. Мотор был в полной исправности и сразу заработал. Мы пустились в путь через залив, едва начало светать.

Стояла прекрасная погода. Солнце из-за горизонта бросало лучи вверх на облака, превращая их из серых в розовые, а потом в золотые, пока наконец через час или больше не осветились верхушки гор, и тогда мы поняли, что оно взошло. Море оставалось тихим и спокойным на всем протяжении пути, и все же я поймал себя на том, что напеваю "Лесного царя" - так сильно я боялся за Рокуэлла.

Он же наслаждался поездкой, завернувшись в овечий тулуп Олсона. У рыбачьей базы мы на минуту остановились и, не приставая к берегу, перебросились двумя словами с ее обитателем, который только что поймал росомаху внушительных размеров. Но от предложенного завтрака мы отказались и поспешили дальше.

В Сьюарде сгрузили вещи в избушке Олсона - маленьком помещении примерно в восемь квадратных футов - и отправились было в гостиницу. Но по дороге один из друзей остановил нас возгласом:

- Очень умно сделали, что не приезжали. Оказалось, что в Сьюарде свирепствовал грипп, насчитывалось более трехсот пятидесяти случаев заболевания, а кроме того, началась корь. Смертных исходов было немного. Теперь болезнь уже прибрали к рукам, тем не менее я решил избежать гостиницы. Нам великодушно предоставили в пользование маленький домик, и вскоре мы там уютно расположились, окруженные письмами из дома. Я не притронулся к своим вещам, остававшимся с прошлого раза в гостинице, и во время пребывания в Сьюарде мы ходили в том, в чем приехали. В полночь мы с Отто Бемом подтянули нашу лодку выше линии прибоя и перевернули ее, после чего я продолжал писать письма до половины четвертого утра. Первого декабря и все остальные дни, пока мы находились в Сьюарде, была тихая и ясная погода. Мы продолжали жить в коттедже. Я все время писал и готовил рождественские подарки, так как тридцатого пришел пароход, который должен был покинуть порт первого ночью, в воскресенье.

Жители Сьюарда приветливы без тени навязчивости, к тому же они, несмотря на то что их страна отдалена от большого света, отличаются чрезвычайной широтой взглядов. Я не считаю провинциализм неизбежным пороком дальних поселений. Жители Аляски - живые, предприимчивые, смелые люди. Они крепко стоят на собственных ногах. Да почему бы и нет? Здесь ведь нет сбивающей с толку путаницы современного общества. Человек собственными руками добывает из земли чистое золото, никому не подчиняется. Это великая страна, она намного лучше всех, какие я знаю. Впрочем, портрет этого глухого северо-западного городишки в таких радужных красках не иначе как реакция на одинокую жизнь на острове!

Мы приехали в подходящий момент для того, чтобы увидеть Сьюард другими глазами, и только благодаря нашей вере в Аляску решили, что ни в коем случае нельзя считать его настоящим и типичным для Аляски городом. "Тихоокеанский Нью-Йорк", как его горделиво величает литература, выпускаемая местной Торговой палатой, насчитывает примерно пятьсот жителей; это наиболее цепкие остатки из той гораздо большей массы людей, которые когда-то поверили в реальность обещаний правительства о постройке железной дороги в глубь страны. История злоключений жителей Сьюарда способна вызвать возмущение, пока не вспомнишь, что Сьюард был построен не для промышленности, а для торговли и потом случайный поворот судьбы заставил многих вместо прибыли подсчитывать убытки. Здесь нет никаких природных ресурсов, которые можно было бы разрабатывать, и, следовательно, нет и промышленности.

Сьюард распланирован в расчете на рост и оборудован для торговли. План города украшен широкими улицами и нумерованными зданиями, хотя в действительности здесь видны только пни, торчащие среди диких зарослей шиповника. Центр застроенной части города, где проходит одна улица протяженностью в два квартала, вполне современен:

с электрическим освещением, с бетонированными мостовыми. Превосходные магазины, два банка и несколько маленьких гостиниц, пекарня, которую возглавляет мастер из нью-йоркской пекарни Уорда, и салон французского парикмахера из Букингемского отеля. В городе, есть хорошая средняя школа, больница и церкви всех родов. Отсутствует публичная библиотека, но, по-видимому, это не слишком ощущается. Сьюард - торговый город, и здесь преобладают торгашеские взгляды, реакционная узость мысли по отношению к современным проблемам и трепет перед угрозой организации рабочих масс. Забастовка трех разносчиков местной газеты привела несчастного дурня-издателя в панический страх перед заговором ИРМ (ИРМ (Индустриальные рабочие мира) - профсоюзная организация США, сыгравшая большую роль в истории американского рабочего движения. С 1910 по 1916 год ею проведено более 120 стачек, в которых участвовало свыше 300 тысяч рабочих. В период первой мировой войны она возглавляла ряд массовых антивоенных выступлений американского рабочего класса, разоблачала предательскую деятельность реакционных профсоюзных лидеров.).

Но это вызвало смех даже в Сьюарде. Худшее в Сьюарде - это сам город, лучшее - сильные люди, которые попали сюда случайно или находятся проездом, возвращаясь с большой Аляски.

Второе декабря было посвящено закупкам. Я приобрел все виды рождественских товаров, елочные игрушки, угощение, мелкие подарки для Олсона, но ничего для Рокуэлла. Нам с ним придется обойтись на этот раз без подарков. Потом опять писали письма. Гравюра, которую я вырезал на дереве, оказалась совершенно негодной, когда я увидел оттиски.

На третье декабря у меня все еще оставалось столько корреспонденции и разных дел, что мы задержались на весь день; я вставил Броунелу дверную раму и провел у него весь вечер. Пришел и тот славный малый почтмейстер, и мы превосходно провели время, по очереди исполняя разные песни. Почтмейстер отлично спел "Наш учитель миштер О'Тул". День я провел за письмами и выслушиванием городских сплетен...

У нашего старика, оказывается, редкая репутация благодаря его честности, правдивости и прочим бесценным качествам.

Истинное наслаждение жить в стране, где люди сохраняют в себе достаточно живости, чтобы не принимать чужую бойкость за оскорбление, где предприимчивость настолько общая черта, что не вызывает подозрений, и где считается правилом не лезть не в свое дело.

Четвертого декабря мы решили отправиться на Лисий остров. Два часа ушло на то, чтобы завершить дела в Сьюарде и погрузиться. С лодкой нам помог Броунел. Мотор, конечно, артачился минут пятнадцать, а потом (уже не "конечно") прекрасно заработал. Проехав с четверть мили, я узнал, что Рокуэлл оставил наши часы на снегу близ избушки Олсона. Пришлось вернуться. К счастью, Броунел заметил нас и принес часы.