Тринадцатая свеча. Мой визит на Венеру - Лобсанг Рампа

Она сделала паузу, чтобы закурить сигарету, и выпустила облачко дыма.

– Много раз он хотел подвезти меня домой после уроков, но я всегда отвечала «нет», потому что мама была очень строгой. Тогда он предложил подвезти меня и высадить на углу нашей улицы. Я согласилась и села в машину. Она была вся зеленая, очень классная машина. Так вот, несколько раз он подвозил меня домой, и однажды мы остановились в Парке – мы тогда жили в Вендсворсе. Мне показалось, что у него какие-то проблемы с дыханием или еще что-то такое, я ничего не понимала из того, что он говорил, а когда он пустил в ход руки, я думала он хочет подраться или чего-то такое – вот какой дурой была. Но тут из-за угла выехал конный полицейский, чувак нажал на газ, и мы рванули, как перепуганные кролики.

Она повертела в руках сигарету и раздавила ее в пепельнице. Несколько минут они сидели в молчании. Наконец его нарушила Лотта Булл:

– Ну? А что потом?

Рози Хиппс так глубоко вздохнула, что чуть не вывалилась из блузки.

– Мамаша была такой ханжой. В доме никогда не было мужчины. Отец погиб от несчастного случая вскоре после того, как я родилась. У нас не было никаких родственников мужчин, даже животных – никого. Шутки о птичках и пчелках были не для меня. Конечно, в школе мы с девчонками баловались, как это обычно бывает. Исследовали все возможности, как говорят политики, но мальчишки – это нет. Я слышала о них какие-то разговоры, но ничего в них не понимала. Я знала, что есть христиане и есть евреи, и думала, что разница между мальчиками и девочками почти такая же. Они ходят в разные церкви или в разные школы, что-то вроде того.

Она не докурила следующую сигарету, потому что захлебнулась дымом и закашлялась. Лотта Булл налила себе еще одну чашку чаю и проглотила чуть теплую жидкость одним мощным глотком. Она откинулась на спину и обняла Рози.

– Ну? – спросила она, поглаживая подругу и все время перебирая пальцами, словно играла на скрипке.

– Ну как я могу рассказывать, если ты делаешь ЭТО? – спросила Рози. – Подожди, пока я закончу, если хочешь знать, что произошло.

Лотта обняла Рози за талию и сказала:

– Черт! Опять у тебя приступ невинности. Рассказывай!

– Так вот, – продолжала Рози. – Я увидела его только в следующее воскресенье. Он смотрел на меня немного испуганно и спросил шепотом: «Ты рассказала маме?» Тогда я, конечно, сказала ему, что рассказываю ЕЙ далеко не все. Он облегченно вздохнул и стал учить нас слову Божьему. Потом он сказал, что человек из Общества Надежды хочет с нами поговорить, чтобы мы подписали Обещание быть хорошими маленькими трезвенницами или еще какую-то чепуху. Для меня это было совсем непонятно, потому что я тогда в жизни спиртного не пробовала.

За окном раздался жуткий грохот и лязг металла. Это столкнулись две машины. Лотта Булл так резко вскочила на ноги, что бедная Рози выпала из кресла на пол. Лотта метнулась к окну и выглянула. Внизу уже собралась толпа зевак, а водители выкрикивали друг другу непристойности и проклятья. Наконец появилась полиция. «У, ищейки! – помрачнела Лотта. – Терпеть их не могу! Вечно они все испортят. Продолжай, Рози, не обращай внимания».

Они снова уселись в кресло, и Рози продолжала:

– Когда я шла после школы домой, он догнал меня на машине и открыл передо мной дверцу. Я села в машину, и он куда-то поехал. Мы приехали в Пугни и сидели в машине у реки. Там, конечно, было полно людей, и мы просто сидели и разговаривали. Он говорил много такого, чего я не понимала… ТОГДА! Он говорил, что глупо во всем слушаться маму. «Поехали со мной в Мейденхед в следующую субботу, – сказал он, – скажешь маме, что едешь с подружкой. Я знаю одно милое местечко. Мы здорово проведем время». Я обещала подумать об этом, и тогда он отвез меня домой, и мы условились, что он встретит меня в пятницу после школы.

Всю неделю мамаша вела себя как последняя скотина. «Что с тобой происходит, Рози?» – талдычила она все время. И в школе все было плохо. Моя подружка, Милли Коддл, вдруг меня возненавидела – знаешь, такое иногда находит на девчонок, – и моя жизнь стала просто невыносимой. Я была одной из ответственных за дисциплину, и классная наорала на меня за то, что я не донесла ей о каких-то вещах, которых я и в глаза не видела. А когда я сказала, что не видела, она заявила, что я не гожусь в ответственные. О! Это была паршивая неделя!

Бедняжка Рози замолчала и тяжело задышала от нахлынувших воспоминаний.

– Потом классная спросила, что со мной такое, неприятности или что, а я ответила нет, единственная неприятность – это то, что она меня достает. А она вся покраснела и сказала, что будет разговаривать с моей мамашей, потому что я говорю ей дерзости. Господи! Я думала, что хуже мне уже никогда не будет, но неделя все ползла и ползла. Понимаешь, просто ползла.

Лотта Булл сочувственно кивнула головой.

– Давай выпьем, хочешь, Рози, – спросила она, вставая, и подошла к бару, стоявшему в углу комнаты. – Что ты будешь? Виски? Джин с тоником? Водку?

– Нет, я сегодня по-простому, дай мне пива, – попросила Рози, – мне так паршиво, что я буду пить пиво.

Они снова вместе уселись в кресло, Лотта держала стакан виски со льдом, а Рози – пиво.

– Черт! Ты меня заинтриговала, – воскликнула Лотта. – И что же было дальше?

– В пятницу утром, перед тем, как я ушла в школу, – продолжала Рози, – мамаша получила письмо от классной – этой старой суки – и, читая его, становилась мерзкого багрового цвета.

– Рози, – завопила она, закончив читать (наверное, это и решило дело окончательно). Рози, вот только ты у меня придешь домой из школы. Уже я тебя отколочу, я с тебя шкуру спущу, да ты… ты…! Она задыхалась, брызгала слюной, все слова из головы повылетали. Я убежала.

В школе в тот день у меня были лажи с утра до вечера, на меня все злились.

Она замолчала, чтобы отхлебнуть пива и собраться с мыслями.

– Он ждал меня у самых ворот. Бог мой! Я еще никогда не была так рада его видеть! Я побежала к машине и прыгнула на сиденье. Он быстро отъехал от школы и остановился чуть дальше – знаешь, там есть такой скверик, – и я рассказала ему обо всех своих неприятностях. Я сказала, что боюсь идти домой.

– Знаешь что, – сказал он наконец, – напиши маме записку, и я пошлю какого-нибудь мальчишку ее отнести. Напиши, что останешься на ночь у подружки, у Молли Коддл.

Я вырвала из тетрадки чистый лист и нацарапала записку.

Лотта презрительно кивнула головой.

– Вскоре он отдал записку мальчишке на велосипеде, и мы помчались в Мейденхед. Там есть довольно милое местечко на окраине, знаешь, такие коттеджи. И ресторанчик какой-то тоже. Он заказал для нас комнату, и потом мы пошли обедать. Очень вовремя, я тебе скажу, я уже подыхала с голоду. Мамаша на меня так напустилась, что я не позавтракала, скорей хотела убежать от этого скандала. Нельзя же есть, когда на тебя орут. Ну а в школе – ты знаешь, как они кормят! Эти школьные обеды нужно забыть как можно скорее, если это вообще возможно.

Она тряхнула головкой и наморщила носик при одной мысли об этом.

– О, да, – злобно пробормотала Лотта, – но ты бы видела, что нам давали в исправительной колонии! Ну, продолжай.

– Поэтому я очень проголодалась, – подвела итог Рози Хиппс. – Я съела все дочиста, а он все говорил и говорил. Не могу сказать, чтобы я его слушала, слишком была занята едой. Он говорил, что хочет со мной спать. Что в этом плохого? – думала я. – Ведь это все равно, что спать с Молли Коддл. Что из того, что он отличается от меня каким-то странным образом? Разве не может христианин молиться вместе с евреем? О! Какой же я была бестолковой!

Она откинулась назад и горько рассмеялась. Потом отхлебнула пива и продолжала:

– Ну вот, я очень много всего съела и много выпила – чаю, ты понимаешь, и мне захотелось в туалет. Туалета не было поблизости, и я попросила его пойти со мной в комнату. Мы прошли через стоянку машины и зашли в комнату, которую он заказал. Дверь ванной была открыта, и я сказал, что мне нужно туда. Я сидела там довольно долго, пока то да се, но, наконец, закончила, погасила свет и пошла в спальню.

Она умолкла и коротко, резко рассмеялась. Лотта Булл сидела, слегка приоткрыв рот. Выпив, Рози продолжала:

– Я оглянулась, и тут я увидела ЕГО. Господи, я никогда не испытывала такого шока – он лежал совершенно голый, в чем мать на свет родила. Бог мой! Он весь был волосатый, из него торчала какая-то отвратительная штука. У него, наверное, раковая опухоль, – подумала я. Когда он направился ко мне, я упала на пол, теряя сознание от ужаса. Наверное, я стукнулась головой о стул или еще что-нибудь, потому что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО потеряла сознание.

Лотта Булл тяжело задышала, не в состоянии справиться с нахлынувшими эмоциями, и ее глаза заблестели от ярости.

Рози Хиппс продолжала:

– Некоторое время спустя, мне оно показалось очень долгим, я пришла в себя и почувствовала на себе жуткий вес, на мне что-то прыгало. О Господи, – подумала я сонно, – наверное на меня слон уселся. Я открыла глаза и заорала от ужаса. Это ОН на мне лежал, и я тоже была совершенно голой. Черт! Мне было больно. А потом, знаешь, самое мерзкое, он соскочил с меня, бухнулся на колени и стал молиться. Потом я услышала топот бегущих ног, в замке повернулся ключ, и двое мужиков ввалились в комнату. И все, чем я могла от них прикрыться, была только заливавшая меня краска стыда!