Покорение горца (ЛП) - Кинли Макгрегор

В конце концов Мэгги была вынуждена признать, что ее любовь была совершенно безответной.

Для нее Брейден был всем: и луной, и солнцем, и самим воздухом, которым она дышала. А теперь он вернулся, осы́пал ее добрыми словами, касался своими замечательными руками.

Он целовал ее руку так, как ни одна добродетельная женщина ему бы не позволила. А Мэгги не нашла в себе сил его остановить.

Для нее это было исполнением заветной мечты.

Но для него это было всего лишь средством достижения цели.

Как бы девушка ни пыталась сама себя обмануть, воображая другое, она знала жестокую правду. Для повесы Мак-Аллистера она была просто еще одной победой, которую он мог бы добавить ко всем остальным, уже одержанным ранее. Или даже хуже, она была для него препятствием, которое необходимо было устранить, чтобы его братья могли продолжать вражду с Мак-Дугласами.

Брейден встретился сегодня с ней только потому, что так велел ему старший брат. По этому поводу у нее не было никаких иллюзий.

Тем не менее, Мэгги вовсе не была какой-то безделицей, которую можно забыть, позабавившись ею. Она была умной, одаренной женщиной, и не собиралась позволять ни одному мужчине использовать себя. Она не даст этому сердцееду обойти ее защиту и провалить ее миссию.

Глядя на Пегин, она пообещала себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не падет жертвой своего вероломного тела. Она может контролировать чувства. Она должна это делать!

- Я знаю Брейдена еще с тех пор, как мне минуло всего две зимы, - тихо произнесла девушка. – И ни разу за всё это время он не подарил мне больше внимания, чем мимолетный взгляд. Тебе не кажется странным, что он так внезапно проявил ко мне интерес?

- Нет, - ответила подруга. – Ты очень хорошенькая.

Ее собеседница горько усмехнулась:

- Именно поэтому мужчины за мной не ухаживают?

- Они не ухаживают за тобой из-за шести братьев. Разве ты не замечала, какие взгляды они бросают на каждого мужчину, который только осмеливается к тебе приблизиться?

Мэгги и раньше задумывалась над этим. Когда дело касалось ее, братья порой вели себя как настоящие деспоты. Она была младшей из семерых детей, и они стерегли ее, словно тираны, охраняющие свои сокровища.

И всё же это ничего не меняло.

- Брейдену нужно только одно, - уверенно сказала девушка.

- И что же это? – спросила Пегин, скрестив руки на груди.

- Вернуть нас в наши дома.

- Но разве мы сами не хотим того же? – возразила ее подруга.

- Вообще-то да, - терпеливо разъяснила Мэгги, - но мы хотим вернуться только после того, как наши мужчины положат конец этой вражде. Если Брейден добьется своего, мы возвратимся по домам, а кровопролитие продолжится.

Пегин покачала головой:

- Да нет же, он не будет так жесток с нами.

- Ты серьезно так думаешь? – Мэгги усмехнулась.

- Но его мать... – воскликнула Пегин.

- Она смотрит на свое дитя обожающими глазами и не замечает его истинных побуждений, - горько произнесла Мэгги.

- Что же нам тогда делать? – растерянно спросила Пегин.

На этот вопрос у Мэгги ответа не было. Она знала лишь одно: скорее Земля прейдет, чем она поддастся на сладкие речи и горячие взгляды Брейдена.

Ее сердце может быть неравнодушно к нему, но ее разум останется беспристрастным. Пока она не утратила способность рассуждать здраво, она не позволит этому мужчине управлять ею.

Она станет единственной женщиной в мире, которую никогда не тронут его чарующие взгляды. Если уж чему жизнь среди шести братьев и научила Мэгги, так это тому, как управляться с мужчиной.

О, этот негодник и понятия не имел, что ему еще предстоит.

- Что нам делать? – повторила Мэгги вопрос подруги. – Я скажу тебе. Теперь мы проследим, чтобы этот искуситель получил по заслугам. Если Брейден хочет остаться, пусть остается. Но я обещаю тебе: каждая минута здесь покажется ему адом.

______________________________

Примечания переводчика:

Фут – мера длины, равна приблизительно 30,5 см.

Дюйм – мера длины, равна приблизительно 2,5 см. Шесть футов и четыре дюйма - около 193 см.

Mo chreach! (букв. «моя погибель») – «Проклятье!», «Дьявольщина!» «Черт побери!» (гэльск.).

Здесь в оригинале гэльской фразы «негодяй с похотливыми глазами» игра слов: «balgair» имеет не только значение «негодяй», но и «мастиф» (порода собаки).

Шафрановый – желто-оранжевый с коричневым оттенком.

Огр – в кельтской мифологии сказочный великан-людоед, обладающий невероятной силой.

Здесь игра слов в гэльском языке: «Bride» - краткая форма от имени Бриджит, «bride» – «слизняк». Так как это слово в тексте написано с маленькой буквы, автор подчеркивает, что герой вкладывает в него именно второе, оскорбительное значение.

Очевидно, имя священника, использованное автором, перекликается с именем Бе́ды Достопочтенного — бенедиктинского монаха (ок. 672 или 673 — 735 г. н.э.) написавшего одну из первых историй Англии под названием «Церковная история народа англов», которая принесла ему славу «отца английской истории». Был прозван «достопочтенным» (лат. venerabilis) вскоре после своей смерти. В 1899 г. был канонизирован папой Львом XIII в качестве святого.

Дормиторий — спальное помещение монахов в католическом монастыре. В Средние века все монахи (монахини) спали в монастырях в общем спальном зале на полу, покрытом соломой. Только у некоторых аббатов (аббатисс) были собственные спальные комнаты. Позднее отдельные спальные помещения получили и монахи. С этого времени дормиторием стали называть ту часть монастыря, где находились кельи. Сначала дормитории разгораживали на отдельные спальные места — кельи — с помощью занавеса или деревянными стенами. Лишь в ХХ веке в большинстве монастырей появились настоящие отдельные комнаты.

Глава 4

Брейден, укрывшись в тени небольшой ниши в стене церкви, любовался Мэгги, только что вышедшей из женского дормитория и направлявшейся в его сторону.

После того как Мэгги ушла проведать Бриджит, Локлан вернулся в свой замок, а Ювин и Син отправились помогать Отцу Бе́де чинить протекающую над церковным нефом (30) крышу. Брейден остался в одиночестве.

Не теряя зря времени, он решил подкараулить свою добычу, которая оказалась к тому же таким лакомым кусочком: пламенным и исполненным страстей. Горцу даже захотелось облизнуться в чаянии того момента, когда Мэгги наконец сдастся на его милость. О, вот уж он насладится тогда этим сладким, горячим, норовистым угощением, созревшим для вкушения. Скорее бы ее отведать!