Шаманы северных народов России - Ольга Борисовна Христофорова

трансовых состояний) остались. Впрочем, в некоторых регионах Сибири в последние десятилетия происходит возрождение шаманизма в его прежних внешних формах, об этом мы с вами поговорим в последней главе.

Итак, подытоживая сказанное, еще раз подчеркнем, что шаманы различались по сферам мироздания, по видам деятельности, по «специализации», по силе, и эти различия зависели прежде всего от духов, избравших шамана на эту роль. А сама роль заключалась в том, чтобы быть посредниками между духами и людьми, удовлетворять желания первых и решать проблемы вторых, соблюдая законы мироздания и сохраняя вселенскую гармонию. Но прежде чем эту позицию занять, нужно было пройти суровый искус, тяжелые испытания — шаманскую болезнь.

Глава 3. Как становятся шаманами?

Шаманская болезнь и обряд посвящения

Первые признаки того, что человека избрали духи, могут появиться еще в младенчестве или даже до рождения — об этом говорили необычные обстоятельства, связанные с беременностью, особенные сновидения, необычная удача его родных в промысле, редкие погодные явления в момент рождения (например, сильная пурга, гроза, радуга). Само рождение тоже имеет значение: если младенец родился «в сорочке» (на голове или плечах осталась пленка от плодного пузыря), то говорили, что она как кожа обечайки бубна и это метка духов. Нанайцы считали: если ребенок полностью закрыт «сорочкой» — будет сильным (касаты-шаманом), если наполовину — средним по силе. Из «сорочки» вырезали небольшой овал (10–15 см), натягивали его на маленький обруч — получался «бубен», который подвешивали среди прочих подвесок на люльку ребенка: так показывали духам, что их «сообщение» принято, и одновременно моделировали отношение окружающих к ребенку, а по мере его взросления — и его самого.

Рассказ нганасанского шамана Дюхадие Нгамтусуо

Я стал шаманом еще до своего появления на свет; во чреве моей матери, на пятом месяце ее беременности, нашла меня Оспа. Моя мать, будучи беременной, стала во сне женою Оспы. Она проснулась и рассказала своим, что ее будущий ребенок должен стать шаманом от Оспы и что она, после появления на свет своего ребенка, умрет, так как об этом сказал ей Оспа. И действительно, я, говорят, родился «в сорочке» и этим самым подтвердил правдивость слов моей матери. Однако же моя мать не умерла, осталась жива. После моего рождения Оспа сказал ей: «Я не перережу твое дыханье».

Когда мне исполнилось три года, моя мать вместе со мной (я был в колыбели) поехала в гости. Это было зимою, в полярную ночь. Вдруг она где-то далеко услышала плач ребенка. Оглянулась назад, в зыбке меня не оказалось. Тогда она решила, что я где-то по дороге вывалился на снег и плачу, сильно испугалась и побежала туда, откуда слышался детский крик. Долго она бежала, и чем больше бежала, детский плач все больше и больше отдалялся. Наконец моя мать догадалась вернуться к оленям и, только переехав на них большое озеро, нашла меня голого лежащим на снегу совершенно в стороне от дороги. Взяла, укутала меня потеплее и, думая, что я совсем обмерз, быстро поехала домой. Однако со мной ничего не случилось. Это Оспа вытащил меня через дугу колыбели и унес так далеко[29].

Дюхадие происходил из нганасанского рода Нгамтусуо, известного своими шаманами. К детям из таких семей относились наиболее внимательно: считалось, что шаманский дар передается по наследству. Чаще — от дедов к внукам, но бывает, что и от родителей к детям, — так, у самого Дюхадие два сына и дочь стали шаманами, а еще один сын — дючилы, помощником шамана и толкователем снов. Если ребенок с младенчества интересовался шаманскими атрибутами, был задумчив и молчалив, разговаривал с кем-то невидимым, смеялся без повода, у него были острый взгляд, завиток на макушке, родимые пятна или еще какие-то особые знаки на теле, если его родители стали удачливы с его рождением — все это тоже свидетельствовало об избранности.

Семья кетского шамана. 1905–1907.

ГАУК НСО «НГКМ»

Передача дара внутри шаманских династий (или, говоря на языке самих сибирских традиций, внимание духов к потомкам шаманов, избрание именно их) — обычная история для всех коренных народов Северной Азии. Глядя со стороны, мы можем предположить, что дело здесь в двух моментах. Во-первых, в семьях шаманов более пристально следят за детьми, особенностями их поведения и развития, ищут в них знаки, — а кто ищет, тот ведь всегда найдет. Во-вторых, в таких семьях дети часто наблюдают за камланиями и другими ритуалами («кормлением» духа огня и духов-помощников шамана, чьи изображения есть на бубне и облачении), видят шаманские атрибуты и даже могут с ними взаимодействовать. Так, правнук Демниме, Нучамаку Нгамтусуо, росший у своего деда в 1970-х годах, начал немного камлать уже в возрасте четырех-пяти лет, у него были маленький бубен и шаманская шапка. Его дед одобрял такую преемственность и учил внука навыкам своего ремесла. Так что неудивительно, что дар наследуется внутри шаманских династий.

Однако жители тайги и тундры с нами бы не согласились — с их точки зрения, шаманский дар целиком зависит от воли божеств. Просто божества и духи предпочитают выбирать тех, кто принадлежит к известному им роду, тех, чьих предков они знают. С этими предками, начиная с фигуры первого шамана-предка, у духов были договоренности, и эту линию отношений должны продолжить потомки из этого рода.

Так, кеты полагали, что шаманский дар существует как вечная идея, а его носители — отдельные шаманы — являлись лишь временными звеньями в бесконечной цепи его воплощений. Шаманский дар — это особая шаманская душа кут и духи-помощники шамана есьденг, и все они в каждом новом шамане получали продолжение своей вечной жизни. Обычно это происходило по мужской линии наследования, но с учетом и женщин-наследниц. Кеты так говорили о наследовании дара: шаман — его дочь — сын дочери — дочь сына дочери. Впрочем, речь часто шла не об основной линии кровного родства, а о принадлежности к родовой группе в целом, и, если в семью приходили представители других родов и даже этнических групп, с ними могли приходить и их духи. Этим объясняли, почему шаман во время камлания может говорить на другом языке. Так, по данным А. А. Попова, нганасанский шаман Черие, не зная эвенкийского языка, во время камлания начинал говорить по-эвенкийски: это значило, что приходили его эвенкийские духи-помощники. Он говорил: «Мои предки по материнской линии происходят от тунгусов с “шитыми”