Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

— Так даже неплохо, ведь завтра среда, и мы с матушкой идём на рынок. А вот в четверг я могу прогуляться одна, — девушка улыбнулась.

— Тогда до четверга, Катенька, — Алексей прижал её руку к губам. — Скорее бы четверг! — воскликнул он, усаживаясь в седло.

Кати с улыбкой смотрела ему вслед, пока он не скрылся за домами, а потом поспешила домой. Она решила ничего не сообщать Ульяне Назаровне о встрече с Алексеем и не показывать его подарок, а тихо положить кисти и краски среди своих вещей. В то время как она, запыхавшись, поднималась по лестнице на второй этаж, Алексей скакал по мосту через Вислу.

— Добры день, пан Алекси! — окликнула его возвращающаяся из Варшавы Яся, но он не услышал девушку и промчался мимо, не удостоив её даже взгляда.

Это очень задело красивую Ясю. В голубых глазах блеснули острые льдинки, губы сжались от обиды, а в сердце проникла первая капелька яда ненависти.

Глава 4

Влюбленные

Друзья Алексея не могли не заметить изменений в его настроении и добродушно подтрунивали над ним весь вечер, но он прощал любые шутки, если только они не касались чести возлюбленной Кати. Даже рядовые из его отделения, находившиеся у Алексея в подчинении, видели, что глаза командира светятся от счастья, а голос, отдающий приказы, не так строг, как обычно. В карауле всё прошло без происшествий, и в четверг, наскоро позавтракав, Алексей поскакал на правый берег Вислы. Кати показалась спустя полтора часа, когда он успел прошагать по узкой улочке туда и обратно раз двадцать, изучив все ворота и окошки. Даже собаки перестали лаять из-за заборов, привыкнув к его шагам и лошадиному цокоту копыт. С появлением Кати Алексей вдруг с удивлением обнаружил, что светит солнце, а в лёгком дуновении ветерка улавливается запах весны. Чтобы не испытывать терпение жителей этой улицы и не привлекать лишнего внимания, влюблённые отправились бродить по предместью и вскоре обнаружили укромное место, подходящее для свиданий. Между двумя домами вилась тонкая тропинка, выводящая к крохотному, притаившемуся позади глухих стен заброшенному садику. Сад примыкал к дому с закрытыми ставнями, поэтому гулять здесь можно было спокойно, не опасаясь любопытных глаз. За садом когда-то ухаживали. Из-под сгнивших прошлогодних листьев выглядывали выложенные камнями дорожки. Снег на них давно растаял, а грязь подсохла. Две растрескавшиеся лавочки утонули в вишнёвой поросли, а нависшая над ними яблоня протягивала толстую ветку, словно здороваясь. К ней Алексей привязал лошадь и шёл рядом с Кати, опирающейся на его руку. Нет смысла приводить их разговор, ибо все разговоры влюблённых наивны и милы. Словами они говорят о пустяках, а интонациями, улыбками, паузами и взглядами — о главном.

В глазах Алексея Кати видела неподдельное восхищение с лёгким оттенком тоски. Женская интуиция подсказывала ей, что он искренен в чувствах, и это не просто мимолётное увлечение, а что-то гораздо более глубокое, то, что связывает двух людей на долгие годы, если не навсегда. В какой-то степени в словах Алексея проскальзывали горячность и восторженность, присущая молодости, но его нельзя было назвать легкомысленным. Как же он ей нравился! Или не просто нравился? Кати боялась признаться самой себе, что влюблена в молодого капрала. Ей больше хотелось бы думать, что это она вскружила ему голову. Только это было не так, и Алексей, к своим двадцати пяти годам не раз встречавший жеманных кокеток, замирал от счастья, видя ответное чувство.

В этот день он ещё не признался ей в любви и в пятницу тоже, зато сделал это при следующей встрече, состоявшейся аж в понедельник. В субботу Кати сопровождала матушку на рынок, а в воскресенье Алексей мотался по делам службы. Эти два дня перерыва привели его в полную уверенность, что он любит Кати, и жизнь без неё просто невыносима. Он не становился на одно колено, не хватался за грудь и не закатывал томно глаза, не говорил стихами, как представляла себе Кати в мечтах и грёзах, а просто подошёл к ней, предварительно привязав лошадь к яблоне, взял за обе руки и произнёс, глядя в глаза:

— Катенька, я должен сказать тебе что-то важное.

— Что? — прошептала девушка, и сердце у неё забилось громко и часто.

— Думаю, ты и сама всё видишь, — продолжал Алексей. — Я люблю тебя. Всем сердцем, всей душой.

— Вы… ты… Алёша… — Она покраснела и начала запинаться. Вот надо же! Столько раз мечтала об этой минуте и вдруг растерялась, не зная, что сказать.

— Не надо, ничего не говори пока, — пришёл ей на помощь капрал. — Я знаю, что у девушек всё иначе. Это мы, мужчины, быстро теряем головы и не так скромны. Просто кивни, если я тебе нравлюсь, если испытываешь ко мне влечение, пусть даже слабое. Я буду счастлив и этому.

Кати кивнула и в смущении закрыла лицо руками, потом решительным движением убрала их и прошептала, глядя Алексею в глаза:

— Ты мне тоже очень нравишься, Алёша. Только не считай меня легкомысленной…

Она не успела договорить, так как Алексей порывисто сжал её в объятиях, наклонился и поцеловал. Горячая волна захлестнула Кати, голова закружилась, ноги подкосились, и девушка чуть не упала, но сильные руки капрала поддержали её. Пылающим от счастья и смущения лицом Кати уткнулась в грудь Алексею и замерла, вдыхая его запах. Господи! До чего же хорошо ей было в объятиях этого мужчины! Как тепло и надёжно! Так и стояла бы вечность и слушала, как бьётся его сердце совсем рядом. Алексей словно слышал все мысли Кати, он крепко прижимал её к себе и повторял:

— Люблю, люблю, люблю!

* * *

За день до того дня, когда Кати и Алексей наслаждались любовью и не чувствовали от счастья земли под ногами, произошло важное событие, давшее старт польскому восстанию. После окончания русско-польской войны, согласно решению Гродненского сейма, часть польских войск подлежала сокращению. Приказ о роспуске конной бригады, находившейся в Пултуске, получил бригадный генерал Антоний Мадалинский. В своё время он примыкал к Барской конфедерации, а также принимал участие в русско-польской войне и был сторонником конституции. По договорённости с Костюшко Мадалинский не подчинился приказу и двинулся вдоль прусской границы в сторону Кракова, вступая в стычки с прусскими силами и захватывая казну. С этого момента начался обратный отсчёт,