Чао - Петроний Аматуни

«Что-то ты стал говорить загадками, и я не пойму…»

«Тут и понимать нечего, — засмеялся Гасан. — Я отдаю беднякам в долг свои деньги, а они возвращают мне не ту сумму, которую занимали, а большую. Да еще благодарят меня за это!»

Я получил урок житейской мудрости, и мы расстались…

Подняв голову, Егор едва удержался от радостного возгласа: среди невольниц стояла Елочка и, улыбаясь, смотрела на Егора. Егор хотел кинуться к ней, но она приложила палец к губам.

И тут произошло невиданное: Великий Врачеватель умолк сам, хотя его никто не прервал!

— Куда ты смотришь? Уж не на мою ли новую белую рабыню? — спросил он и окинул Егора подозрительным взглядом.

Егор сделал удивленное лицо:

— Где она? О ком ты говоришь?

— Не лги! — закричал Великий Врачеватель и ударил кулаком по краю возвышения.

Тотчас с потолка обрушился на него ливень холодной, как снег, воды. Абдул-Надул едва не захлебнулся.

— Мес! — закричал он.

— Слушаю, Повелитель. Ты нажал кнопку и включил душ…

— Выключи, немедленно выключи, приказываю я!

Робот, тяжело передвигаясь, нажал на другую кнопку и выключил душ.

На стене голубовато вспыхнул большой телевизионный экран. На нем появилось изображение Мур-Вея, каким его видел Егор, и голос волшебника спросил:

— Что скажешь, Старый Колокол и Пустая Шкатулка? Доволен ли ты моей техникой?

— Доволен ли я?! — взвизгнул разъяренный Абдул-Надул. Но, глянув на экран, резке изменил тон, распластался на подушках и залепетал: — О Великий Властелин Чинар-бека! Великодушие твое неизмеримо. Я не просто доволен, я счастлив. Благодарю тебя за удобства, что ввел ты в мое жилище!

— Гм… Счастлив? — задумчиво переспросил Мур-Вей. — Пусть будет по-твоему. Пользуйся…

Голос волшебника умолк, а изображение Мур-Вея погасло прежде, чем Великий Врачеватель моргнул глазом. Глотнув спасительную таблетку, Абдул-Надул покачал головой.

— Пересядь подальше, — сказал он Егору, — и не смотри на моих невольниц. А ты, белая рабыня, — он повернулся к Елочке, — будешь отныне прислуживать Иранне, дочери Властелина Чинар-бека. Кстати, она недавно просила меня найти служанку. Увести ее!

Елочка с испугом посмотрела на Егора и успела заметить, как он знаками успокаивал ее.

Высушив одежду горячими воздушными полотенцами, Абдул-Надул отогнал от себя вентиляторами клубы пара.

— Так и быть, я осчастливлю тебя, чужеземец, дальнейшим повествованием о своей жизни, — поднял палец Абдул-Надул. — Итак…

Но тут ужасный взрыв потряс залу: холодильник не выдержал и разлетелся на тысячи кусочков. Хорошо что Егора пересадили в дальний угол. А на Абдула-Надула жалко было смотреть: он получил множество ушибов и лежал без чувств.

Кто-то побежал за стражниками, кто-то собирал в совки замерзшие слова Великого Врачевателя, разлетевшиеся по всему залу и еще не успевшие превратиться в эскимо.

Робот с неожиданной для него легкостью и проворством подошел к Егору и вывел его из дворца.

— Идем в твое подземелье, — сказал он. — Сейчас тебе лучше быть подальше…

— Верно, — согласился Егор. — У меня есть просьба: узнай, цел ли мой вертолет и где он находится.

— Будет исполнено.

Глава тринадцатая. Печальное зеркало

Дочь волшебника, Иранна, жила в собственном дворце, утопавшем в цветах. Два невольника ввели Елочку по мраморным ступеням в ее покои. Иранна в чадре сидела в кресле, в углу богатой, обставленной в восточном вкусе спальни.

— Госпожа, — сказали невольники, — мы привели тебе новую рабыню. Разреши удалиться?

Она махнула рукой и обратилась к Елочке:

— Как тебя зовут?

Голос у Иранны ласковый, успокаивающий, и девочка совсем перестала бояться. Она рассказала о дружбе с Егором, о том, как разыскивала его, узнала, что он в Чинар-беке. Разумеется, она умолчала лишь о том, что привело Егора в Страну Жаркого Солнца и в Чинар-бек.

Иранна выслушала, потом медленным движением подняла чадру и открыла лицо.

— Какая вы красивая! — всплеснула руками Елочка.

Иранна улыбнулась. Ее лицо в самом деле сияло волшебной красотой. Но большие золотистые глаза смотрели гордо, и что-то злое появилось в них, когда Иранна остановила свой взгляд на Елочке.

— Так ты говоришь, что чужеземец любит тебя? — спросила она.

— Мы очень дружим с ним! — подтвердила Елочка.

По лицу Иранны пробежала тень.

— Ты останешься у меня, — сказала она.

— Ладно, — кивнула Елочка. — Но мне хочется…

— Желания возникают лишь у того, кто сумеет их осуществить, — прервала Иранна. — Только я имею такую возможность.

— Почему? — удивилась Елочка.

— Видишь на стене веер?

— Да.

— Стоит взмахнуть им, как желания исполнятся.

— А мне можно… потрогать?

— Один раз можно, — кивнула Иранна.

Елочка подбежала к вееру и мысленно пожелала стать невидимкой и быть возле Егора. Но чуть только она прикоснулась к вееру, как сильная боль кольнула ее. Девочка вскрикнула, послышался треск, вспыхнуло облачко дыма и… Елочка превратилась в овальное зеркало в белой резной оправе на белой, отделанной серебром, подставке!

— Глупая, — рассмеялась Иранна. — С этой минуты ты будешь отражать все, что произойдет в моей комнате, и я буду смотреться только в тебя. А Егор станет моим рабом.

Зеркало помутнело, точно кто-то подышал на него.

— Ты недовольна! — злорадствовала Иранна. — Зато мне хорошо.

Зеркало потемнело.

— Ты уже злишься! Не таким еще станешь…

Иранна подошла к кровати, сняла чадру, скинула домашние туфли, легла в постель и задумалась.

И долго еще оставалось зеркало печальным, и крупные прозрачные слезы, медленно скользя по стеклу, падали на узорчатый ковер…

Женщина в чадре остановилась у высокой скалы и сказала:

— Отворись, чтобы уменьшилось, и закройся, чтобы не полнилось.

Скала раздвинулась, в проходе показался Егор.

— Выходи, — предложила женщина.

Егор повиновался. Кто скрывался под чадной, не было ему известно, и он почувствовал беспокойство.

Не проронив ни слова, они вошли в грот, в глубине которого Егор обнаружил слабо освещенную лестницу. Они встали на первую ступеньку, и лестница поехала вверх.

«Эскалатор», — подумал Егор.

Когда движение прекратилось, вспыхнуло голубоватое освещение, и Егор увидел дверь с изображением царицы цветов — розы.

— Отворись, чтобы полнилось, и закройся, чтобы не уменьшалось! — услышал он снова, и они вошли в ярко освещенную комнату.

В углу стояло красивое зеркало в белой оправе. При появлении Егора оно засияло, пуская по стенам десятки трепещущих «зайчиков».

Женщина устало опустилась в кресло.

— Садись, — сказала она, указывая на диван.

— Кто ты? — спросил Егор.

— Иранна.

— Я слышал о тебе; спасибо за то, что ты спасла меня от Абдул-Надула.

Иранна кивнула.

— Я постараюсь отблагодарить тебя, но не знаю, чем…

— Хочешь прислуживать мне?

Зеркало помутнело, и Егор невольно повернул голову в его сторону. Иранна тоже глянула на зеркало и засмеялась.

— Так будешь моим рабом?

— Нет, не хочу.

— Но ты посмотри, чужеземец, какая у тебя будет госпожа! — встала Иранна и стремительно сбросила с себя чадру. — Ну, что ты скажешь теперь, пришелец?

— Я не отнимаю у тебя твоей красоты, — сказал Егор, — но все равно прислуживать тебе не буду.

В глазах Иранны мелькнул страх.

— У нас в киностудиях столько красивых актрис, — продолжал Егор, — что если каждая из них захочет иметь рабов, то и народа не хватит…

— Слушай, пленник, что я предлагаю тебе, — не отступала Иранна, — забудь свою страну и оставайся со мной, половина богатств Чинар-бека — твоя!

— Вон куда клонишь?! — возмутился Егор. — Тысячи чинар-беков беднее моей страны! Разве я могу променять свою Родину, где живет столько умных, дорогих мне людей, на это обиталище глупцов? Ни за что!

Зеркало вновь засияло, заливая комнату нежным серебристым светом.

— Чужеземец, — умоляла Иранна, — раз для тебя ничто богатства Чинар-бека, то пощади меня: если ты откажешься, я погибну.

— Нет, ни за что!

Из груди Иранны вырвался болезненный стон. Она закрыла лицо руками, опустилась на ковер и вдруг на том месте, где она сидела, появился куст с белым цветком.

Егор удивленно смотрел то на белую розу, то на чадру — это все, что осталось от Иранны.

За спиной юного летчика раздался счастливый возглас:

— Егор! Милый, верный Егор! Мы снова вместе…

Егор обернулся: это была Елочка!

Радость друзей была безмерна. Перебивая друг друга, они принялись рассказывать о своих приключениях.