Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

Агбайаби с терпеливой улыбкой ждал продолжения, но оно не последовало.

– Эхайны нетерпеливы, – сказал Грозоездник. – Зато терпеливы мы. Мы можем не торопиться. Мы можем вспомнить нашу историю, возобновить производство тяжелых осадных станций и заключить планеты агрессоров в неодолимое кольцо блокады. И ждать, покуда, изнуренные лишениями они не сдадутся. Спокойно ждать так долго, как никто из них не в состоянии…

– На это потребуется какое-то время, – заметил Агбайаби. – Которого давно уже нет.

– Терпение, конечно, замечательное качество, – сказал Кратов слегка раздраженно. – Но вот все мы здесь собираемся, коротаем досуг, чего-то терпеливо ждем… а в эту минуту десант эхайнов высаживается на очередную планету в том уголке Галактики, где мы меньше всего их ожидаем, и огнем и мечом диктует свою волю беззащитным жителям. Что я вам это объясняю, коллега Грозоездник? А их пиратские корабли перехватывают наши лайнеры. И жестоко, беспричинно уничтожают вместе с экипажем и пассажирами…

– Мы не можем разместить во всех обитаемых мирах вооруженные отряды Галактического Братства, – сказал Понтефракт.

– За неимением таковых отрядов, – кивнул Агбайаби. – Да, мы оказались не слишком подготовлены к такому повороту событий. Воевать мы не любим и не желаем. Мы желаем договариваться.

– А эхайны не желают, – сказал Кратов. – Они как раз желают заниматься разбоем и бандитизмом повсюду, где только им заблагорассудится.

– Вряд ли они отважатся напасть на Землю, – произнес Эрик Носов. – Мы, конечно, уже не те головорезы, что пару сотен лет тому назад. Но все же…

– Зато они могут напасть на наши колонии, – сказал Кратов. – И вырезать несколько миллионов, прежде чем мы расчехлим наше оружие…

– Так было, – сказал Грозоездник. – Когда мы прибыли на планету Оунзуш, там не было ни эхайнов, ни Офуахт. Живых Офуахт… И все горело. Вся планета – горела.

– Но воевать не хочется, – сказал Агбайаби. – Ох, как все же нам не хочется воевать!

– Двенадцать планет, – сказал Носов. – Возможно, чуть больше. Средняя численность населения – миллиард. Что они перед мощью Галактического Братства?

– Да, я понимаю, – кивнул Агбайаби. – Акция устрашения. Атака сводными силами тех рас, что еще не распустили полностью свои армии. Скажем, Вифкенх или Ярхамда… ваших любимчиков, доктор Носов… Демонстративное разрушение нескольких военных баз. Показательный захват одной планеты.

– А что же, и захват! – сказал Носов с вызовом. – Имперские Хищники Ярхамда сделают это с таким блеском, с таким аристократическим шиком, что эти мясники эхайны пасти поразевают. И при этом не прольется ни капли невинной крови! – Он помолчал, словно устыдившись своего неожиданного энтузиазма. – Ну, почти ни капли…

– Но после этого Галактическое Братство придется называть как-то иначе, – сказал Кратов. – Галактическая Империя… Каганат… но уж никак не Братство.

– Рано или поздно эхайны будут среди нас, – сказал Агбайаби. – Вот за этим круглым столом, – он постучал сморщенным кулачком по столешнице перед собой. – Никуда им не деться, вот в чем парадокс. И мы не хотим, чтобы они помнили о пережитом унижении.

– А как же быть с нами? – спросил Грозоездник. – Мы-то уже унижены.

– И мы, – отозвался из своего узилища Блукхооп.

– Да и мы, в общем, тоже, – сказал Носов. – Пассажирский лайнер «Равенна». Двести душ, женщины, дети… что еще нужно, чтобы разъярить человека? Исследовательская станция на Зефире. Сорок душ. И, предположительно, станция с галактическим маяком на Форпосте… Кучка безответственных наглецов… каких-то жалких десять миллиардов особей… которая плюет в лицо Галактическому Братству.

– Должны же быть какие-то причины этому шабашу! – воскликнул Грозоездник. – Мы просто их не знаем. Старые счеты, нарушенные табу… да мало ли что!

– Если бы знать причины, – сказал Агбайаби, – их можно было бы устранить. И скоренько сесть за стол договариваться.

– Вы правы, – сказал Блукхооп. – Причины должны быть. Кроме тех случаев, когда они могут отсутствовать.

– Что же тогда? – спросил Агбайаби.

– Эхайны, – Блукхооп назидательно воздел один из манипуляторов, – могут испытывать неприязнь ко всем, кто не эхайн.

– И выстроить на этом религиозный культ? – спросил Кратов.

– И выстроить на этом мировоззрение. То бишь не один, а ВСЕ культы. В том числе пресловутый «Кодекс Эхлидх», кодекс насилия. И объявить войну всей Галактике.

Наступило тягостное молчание.

– Господи, до чего же не хочется воевать! – снова сказал Агбайаби.

– Никто не хочет воевать, – сказал Грозоездник. – Даже мы, униженные. Война – предприятие отвратительное, противное самой природе разумного существа. Поэтому мы, исполнившись терпения, ждем озарений, открытий, нового поворота событий здесь, на Эльдорадо. Хотя наши инженеры восстанавливают древние проекты тяжелых осадных станций… А тысячи наших коллег точно так же ждут чуда и перемен в других уголках мироздания… куда могут заглянуть эхайны.

– Что им может понадобиться на Эльдорадо? – пожал плечами Кратов.

– Это типичный галактический перекресток, – сказал Понтефракт. – С явным преобладанием гуманоидных рас. Здесь легче не выделяться, проще затеряться. Аппарат социального контроля – в значительной степени дань формальности. Эхайны могут еще какое-то время уповать на фактор неожиданности и консервативность институтов Галактического Братства. Но если они не идиоты… не полные идиоты, то они должны понимать, что однажды мы решим защищать свои интересы. И они захотят узнать, где и как мы намерены это делать.

– Неужели мы так похожи? – недоверчиво сказал Кратов.

– Вы даже не подозреваете, насколько вы близки, – проворчал Блукхооп.

4

– Вы что, угодили в стиральную машину? – спросил Конрад, мрачно рассматривая побитое кратовское тело.

– Пытаюсь пробудить в себе атавизмы, – уклончиво сказал Кратов.

– Вы профессиональный боец?

– Скорее, любитель острых ощущений.

– Оно и видно… Не спорю, когда-то вы уделяли спорту изрядное внимание, но теперь ваши мышцы говорят мне иное. – Конрад пробежал сухими и тонкими, словно скрученными из стальной проволоки, пальцами по плечам Кратова. Тот невольно поежился. – Был длительный перерыв в тренировках… лет примерно с пяток… затем они возобновились, но носили нерегулярный и даже сумбурный характер. Да и в настоящее время нельзя сказать, что вы ведаете, что творите. И уж, разумеется, никаких следов профессиональных спортивных травм!

– Вам бы на Буканерах работать проскопистом, – промолвил Кратов. – Видите ли, я ставлю на себе некий эксперимент…

– Эксперимент! – поморщился Конрад. – Что бы вы из себя ни изображали, интеллект и образование несмываемо отпечатаны на вашем лице. Под гематомами и ссадинами этого не скрыть. Так что пока вы, с намертво впечатанным в подкорку уважением к личности и врожденным