Незваный гость - Карен Брукс

— Вполне. Я приобрел опыт, который уже не забуду, встретил необыкновенных людей.

— В большинстве своем женщин, вне всякого сомнения, — пробормотала про себя Трейси.

— Что ты сказала, дорогая? — спросила ее мать.

— Ничего. Думаю, нам пора домой. Мне нужно еще кое-что сделать по дому, а Дугу надо посмотреть объявления о приеме на работу, сказала она, напряженно глядя на него. — Давай-ка, Дональд, смоем мороженое с твоей мордашки и поедем домой.

— Я умою его после вашего ухода, дорогая. А вы с Дугом поезжайте.

Трейси бросила пытливый взгляд на мать, потом перевела его на отца, который старательно отводил глаза. Он вдруг проявил особую заботу о том, чтобы Дональд отправлял свое мороженое в рот, а не размазывал по своей рубашке.

— Так, — смиренно проговорила она. — Это что еще за новости?

— Твои родители оставят сегодня Дональда у себя, чтобы мы могли побыть одни. Ну разве они не молодцы? — бодро сказал Дуг.

— Еще какие! — рассердилась Трейси. — Дональд поедет домой, где ему и место.

— Хочу тут, — заканючил мальчик, чьи глаза моментально заполнились слезами.

— Не сегодня, объедала.

— Де-е-еда! — завыл Дональд. — Не хочу.

— Пошли, Трейси, — попросил Дуг. — Оставь ребенка здесь. Нам надо поговорить. Я вот подумал, не проехать ли нам вокруг озера. Ночь прекрасна, полнолуние.

— Я была на озере вчера ночью, — напомнила она, не обращая внимания на тень неудовольствия, появившуюся на его лице. — К тому же мне нужно кое-что сделать дома.

— Что еще? Я же все постирал.

— Нужно погладить.

— Завези завтра нужное тебе белье сюда, и я его поглажу, — предложила мать, ясно давая понять, на чьей она стороне. Трейси почувствовала себя загнанной в угол, что ей совсем не понравилось.

— Мне надо помыть голову. Или и ее я могу оставить тебе?

— Трейси! — тихо упрекнул ее отец. Это было убийственнее, чем если бы он прикрикнул на нее.

— Прошу прощения.

Она оглядела лица, с ожиданием взирающие на нее, и вздохнула со смирением.

— О’кей. Прекрасно. Забирайте у меня сына. Гладьте мое белье. Возите меня вокруг озера. — Она обвела их свирепым взглядом. — Но не думайте, что мне это нравится.

Лицо Дуга осветилось улыбкой, и он подмигнул ее отцу:

— Маленькая, но энергичная, как вы любили говорить.

— А идите вы!.. — проворчала Трейси и сжала Дональда в объятиях с такой силой, что он взвизгнул.

— Поехали? — спросил Дуг.

— Почему бы и нет?

— Трейси Мари, тебе следует научиться уступать более грациозно, — прошептал он, когда они подходили к машине.

— Это еще зачем? Чтобы ты опять измывался надо мной?

— Никогда не делал этого. Если уж на то пошло, это ты крутила мной как хотела. Помнишь, как тебе захотелось однажды отправиться на концерт в Мемфисе, а меня ждали на слете скаутов из половины колледжей штата?

К сожалению, она помнила. Дуг пожертвовал финальным матчем своей команды и повез ее послушать любимого певца. Они доехали уже до Мемфиса, когда она призналась, что у нее не было билетов на концерт. Ему пришлось уплатить за пару билетов бешеные деньги, а сидели они так далеко, что дома по телеку могли бы увидеть и услышать все гораздо лучше.

— Помню, — ответила она возбужденным голосом. Она не желала вспоминать хорошее, те времена, когда Дуг был готов ради нее на все, те моменты, когда он обращался с ней, как с принцессой. Ей отчаянно захотелось вспомнить те ночи, когда она лежала без сна, пытаясь сообразить, где мог находиться в этот момент Дуг, те недели после его исчезновения, когда она засыпала в слезах.

Но в намерения Дуга явно не входило позволить ей блокировать память о счастливых временах.

— А тот раз, когда ты захотела отправиться на каток, хотя еще не оправилась от гриппа, и твоя мать велела тебе сидеть дома? Помнишь?

Она не смогла сдержаться и хихикнула.

— Я чувствовала себя Джульеттой, когда ты вскарабкался за мной по лестнице, — со вздохом призналась она.

— Ну, я-то совсем не чувствовал себя Ромео, когда твой отец всыпал мне по первое число.

Обещал отдубасить меня, если я еще раз выкину подобную штуку и подвергну риску твою жизнь.

— Я слышала сверху, как он вопил.

— Но ты не пришла ко мне на выручку, — напомнил Дуг.

— Они заперли меня в комнате. Мне еще повезло, что меня вообще выпускали из дома той зимой.

В его голубых глазах замерцала нежность, когда он спросил:

— Ты бы спустилась, если б могла?

Трейси почувствовала знакомую теплоту, когда болезненная тяжесть заполнила ее живот.

— Думаю, да, — тихо произнесла она. — Тогда я бы сделала что угодно ради тебя.

— А сейчас?

Она пожала плечами:

— Времена меняются.

— Мы еще можем припомнить кое-что из того, что мы чувствовали тогда, Трейси Мари.

— Не думаю, Дуг. Все похоронено под слишком большой болью.

— Тогда не будем думать о прошлом. Давай сосредоточимся на настоящем. Сегодня замечательная ночь. Теплый воздух, и небо полно луной. Давай поплаваем в озере. Помнишь, как мы ныряли голышом в такие ночи, как сегодня?

— Думаю, нам следует поехать домой. — Она боролась с желанием поехать с Дугом, очутиться с ним под звездами, позволить магии ночи окутать их так, как это случалось, когда они были юными и влюбленными.

— Все в свое время. Сейчас я хочу поплавать. Если захочешь присоединиться ко мне, я буду счастлив. Если нет, можешь подождать меня в машине, — сказал он, заезжая в естественный шатер, образованный соснами. И хотя в глубине его глаз светилось вожделение, он не пытался больше уговаривать ее. Дуг предложил ей выбор и оставил решение за ней.

Он подождал минутку и, поскольку она промолчала, продолжил таким небрежным тоном, что Трейси подумалось: напрасно она вообразила себе нескромные мысли, якобы одолевавшие Дуга.

— Я уже давно мечтал об этом, — легкомысленно обронил он. — Нет ничего лучше купания под луной, чтобы забыть о своих тревогах.

У Трейси разрывалось сердце.

— Дуг…

Но прежде, чем она могла продолжить, он уже выскочил из машины и зашагал к воде, освобождаясь на ходу от одежды. Ее глаза следили за ним с вожделением, в котором она не осмеливалась признаться самой себе. Преследовавшее и дразнившее ее в снах тело теперь обнажалось перед ней, еще более прекрасное в серебристом свете луны. У него были широкие плечи с четко прорисованными мышцами человека, привычного к тяжелому физическому труду, а его мощная спина сужалась конусом к тонкой талии, на которой виднелся небольшой шрамик, оставленный острым зубцом скалы во время давнего ночного купания, подобного сегодняшнему.