Сотворение мира: Российская армия на Кавказе и Балканах глазами военного корреспондента - Виктор Литовкин

В ответ раздалась автоматная очередь, вспоровшая бронежилет на его груди. Десантники вынуждены были открыть огонь. Нападавшие были тут же убиты.

К месту происшествия примчалась международная полиция, американское командование… Все промерили, опросили свидетелей, пострадавших — вынесли вердикт: русские действовали единственно правильным способом. Строго и точно по международным законам. Приехали к Кошельнику: «Где ваши герои?»

— Как где? — говорит подполковник, — Сидят оружие чистят.

Американцы заходят в казарму, действительно, сидят три бойца и спокойно так, даже меланхолично шомполом с ершиком шуруют внутри автоматных стволов, драят свои «Калаши». Рядом валяется еще пахнущий гарью бронежилет с рыжими, свежерваными дырками на зеленом х/б.

— Теперь, — спрашивают «джи-ай», — вы их отправите, как принято, на пару месяцев лечиться от стресса: реабилитация где-то, вроде Гавайев, дом отдыха, девочки, казино… Все за счет вашего Пентагона.

— Какие там «Гавайи и девочки», — рассмеялся Кошельник. — Полбанки ракии (сербской виноградной водки. — В. Л.) — на брата, сутки беспробудного сна и опять — в патруль. У нас каждый человек на счету. А девочки? Девочки будут дома, в Пскове. Но через год…

Один плюс был от того происшествия — албанские митинги прекратились, сказал мне комбат. Правда, фамилии трех тех десантников назвать отказался.

— Убить человека, даже в бою, — тяжелая психическая травма, — объяснил он. — Ребята стараются ее позабыть, а вы их назовете в газете, и это будет, как вечный укор. Не стоит такого делать.

Правда и то, что после того случая «албаши», так русские десантники называют местных этнических мусульман, поняли, что наши встали здесь на постах не только для того, чтобы защищать исключительно сербов. Хотя другая сторона, что называется, окрысилась на русбат, как на откровенных предателей. Но и это продолжалось недолго.

В середине следующего месяца четверо патрулей — наши десантники старший лейтенант Сергей Кривойиван, младший Сержант Андрей Веселов и американские полицейские старший сержант Числевски и рядовой Мейсон несли службу в центре Каменицы. За превышение скорости остановили «Опель-пассат». Начали проверять документы у водителя и пассажиров. У одного из них вытащили из заднего кармана брюк пакет с полутора килограммами белого порошка.

Американцы сразу смекнули — героин.

А еще патруль обнаружил в багажнике машины карабин Симонова, 60 патронов к нему, пистолет «Застава» с двумя обоймами и охотничье ружье. Экипаж «Опеля» задержали и отправили в камеру, оборудованную в первой роте русбата. Вечером два пьяных албанца пришли выручать своих «братков». Наставили на десятников пистолеты, потребовали выпустить «невинно пострадавших». Пришлось и этих повязать.

Самое смешное, что у поддавших «братков» в бумажнике обнаружились не только фальшивые доллары, но и список местных жителей, которым те на днях продали оружие. С указанием точных адресов, с заводскими номерами пистолетов, карабинов и автоматов…

На следующий день американцы и русские пошли по указанным в списке домам. Собрали там целый арсенал: восемь карабинов, три автомата Калашникова, три пистолета «Застава», винтовку в одноименным названием, охотничье ружье и несколько цинков с патронами ко всему этому. А потом в объединенный информационный центр пришло еще несколько албанцев и сербов, чьих адресов в списке не было, добровольно сдали оружие, купленное у парней из «Опеля»…

Что называется, от греха подальше.

— Главное, — сказал мне комбат Кошель- ник, — и те, и другие поняли: русские в равной степени строгости и порядочности относятся к обеим сторонам конфликта.

В Косовской Каменице, кстати, единственном месте во всем протекторате ООН, регулярно работает Совместная комиссия по безопасности района, куда, кроме албанцев, входят и сербы. А возглавляет эту комиссию русский подполковник Александр Кошель- ник. Под его началом также представитель временной международной администрации ООН — пакистанский майор Али, представители международной, криминальной и военной полиции США.

Достижений у комиссии немного. Но открыто 11 школ, где, правда, сербские и албанские ребятишки учатся раздельно. На уроки и с уроков их развозят русские «Уралы». Оказана помощь местным крестьянам в уборке урожая, — их полевые работы охраняли наши и американские солдаты. Восстановлено водоснабжение, открыты пункты медицинской помощи…

Командир 1 роты 13-го русбата старший лейтенант Алексей Кобзарь сказал мне:

— Знаете, как местные отзываются о нашем комбате?! «Он — не хороший и не плохой командир. Он — правдивый командир». Вот и думайте, что это означает.

Но, конечно, ситуация в тринадцатом русбате не такая благостная, как кажется, на первый и достаточно поверхностный взгляд. Родина, правительство России, да и «горячо любимое» Министерство обороны о своих солдатах и офицерах, заброшенных в центр Европы с благородной целью поддерживать мир на Балканах, заботится, мягко говоря, не очень. А по правде, очень даже плохо заботится.

В первой роте, той самой, что командует Алексей Кобзарь, простите за подробности, стоят четыре биотуалета — подарок американского командования. Каждый день их, «джиайевский», золотовоз приезжает, откачивает содержимое клозетов, увозит в неизвестном направлении. А что делать — наши тыловики такого сервиса для собственных бойцов не предусмотрели. Не будешь же копать выгребные ямы посреди европейского городка?!

Душ для сотни солдат сделать, — тоже «янки» помогли: подарили свой нагреватель для воды. Вот доделают наши десантники сауну, — будет прямой выход из русской парилки в американскую душевую, смеются ребята. Почему так долго, целых пять месяцев, строят баню? Глупый вопрос — нет стройматериалов. Воровать их не станешь, денег на покупку нет, — обещанную тысячу «баксов» родные финансисты выдали только за июль, а самолетами фанеру и доски наши летчики в Косово не возят.

Да что там фанера?! Вокруг казармы югославской полиции, где сейчас расположена рота наших десантников, высится мощный двух с половиною метров в высоту бастион- забор из металлической сетки-фашины и крафтовых мешков внутри ее, засыпанных галькой и песком.

— Знаете, кто мне этот неприступный «форт» построил? — спрашивает ротный и сам же отвечает: — Американцы. А почему? В нашей казарме живут семеро их полицейских. Их безопасность — главная забота американского командования.

Подчиненный Кобзаря старший лейтенант Алексей Чуфырев показывает мне крупномасштабную карту городка Косовская Каменица, по которой он работает. Расставляет патрули, организовывает охрану важнейших зданий и объектов культуры. Она, к моему удивлению, черно-белого цвета.

— Так это аэрофотосъемка, — объясняет офицер. — Совсем свежая, нынешним летом сделана. Мне ее тоже американцы подарили. Наша карта — 1976 года издания, а съемка местности проходила еще раньше — в 1969 году. За это время все резко поменялось. Разве можно по такой ориентироваться на местности?!

А разве только топографические карты у нашей армии такие древние? На столе у ротного стоит телефон ТАИ-54. Как вы понимаете, цифры обозначают год выпуска. Дозвониться по нему, как в Смольный в семнадцатом году. А у каждого американского солдата — рация, которая может связать его не только с собственным командиром, но и с домом в Аризоне или в Сан-Франциско. У нас тоже есть подобные рации. «Акведук» называются. Потрясающая штука — легкая, с кодированной передачей, никто не подслушает.

Начальник связи Вооруженных сил России генерал-полковник Юрий Залогин говорил мне на днях, что такие станции закуплены армией для поставок в подразделения, воюющие в Чечне и выполняющие свой миротворческий долг в Косово. Куда пропали эти «Акведуки», Юрий Михайлович?

Почта, российские газеты и журналы приходят в русбат раз в две недели — самолет из Чкаловской в Приштину летает только два раза в месяц. Чтобы позвонить домой, в Псков или в Москву, узнать, что и как с родными и близкими, надо ехать на американскую базу «Бондстил». Оттуда звонок идет на Нью-Йорк, а с Нью-Йорка — в Россию.

Воспользоваться такой радостью, по понятным причинам, может не каждый русский миротворец, а только начальство. Двадцать минут разговора стоят 26 «баксов». Поступают они, естественно, в американскую казну. Нет чтоб какой-то наш «Связьинвест» установил в Косовской Каменице, в Слатине, других «русских» гарнизонах международный телефон-автомат, получал бы для себя эти деньги. Но разве до такой «малости» родные связисты опустятся.

— Что там говорить, — вздыхают десантники 13-го русбата, — мы — нищая страна и нищая армия. Вот и ходим в американские сортиры…