Миссия на счастье - Вера Бен

— Вон.

— Что? — я подумала, что не расслышала.

— Пошла ВОН! — выкрикнул Денис. Голос его то ли хрипел, то ли каркал.

Я побледнела.

Из-за ноутбука?

Он так со мной разговаривает из-за ноутбука? Нет, я, конечно, понимала, что он рассердится, но чтоб вот так… «Вон»???!!!! Я собака какая-то для него????

— Уйди, — снова прохрипел Денис еле слышно.

Я сжала губы и, резко развернувшись, схватила сумку и вылетела за дверь, хорошенько ею хлопнув!

У меня не было ни единой мысли — я захлебывалась от эмоций! Во мне все клокотало! Руки тряслись. Даже слез не было — лишь невероятное ощущение крушения почвы под ногами! Я бежала. Сначала неслась по ступенькам лестницы, потом выбежала на улицу. Постепенно бег сменился шагом. Но это не успокаивало — наоборот! Во мне все разрывалось и хотелось мчаться куда угодно, чтобы физической болью притупить душевную! Я шла, порой бежала и снова шла, подворачивая ноги в этих долбанных туфлях… будто мой марш мог хоть что-то перевернуть в свалившейся на меня новой реальности. Я не разбирала дороги, кусала губы в кровь, сжимая безысходность в кулаки. То и дело спотыкаясь на высоких каблуках.

Я не помню, сколько с остервенением ходила — будто шаги, источаемые мной, могли хоть что-то изменить…

У него в квартире ведь мои вещи!

Я со злостью сжала искусанные губы — бежать туда! Забрать все! Все вещи свои! Чтобы и частички меня не осталось!

Из-за какого-то ноутбука… Из-за этой железяки он готов все разорвать! И как?!

ВОН!

Я огляделась: я даже понятия не имею, где я! Какие-то переулки, неизвестные дома… Мне стало страшно! Фонари почти не горят. Вокруг ни души! Надо вызвать такси! Я достала телефон и вызвала такси.

У подъезда Пижона я почувствовала, как к горлу подступает ком.

Это все.

Это ВСЕ.

Сказка кончилась.

Резко.

Из-за ничего.

Он просто выкинул меня.

Я отперла дверь, и в лицо мне непривычно ударил свет.

На пороге показалась женщина лет пятидесяти. Она грозно взглянула на меня и скрестила руки на груди.

— Марсель, значит? — сурово произнесла она.

Я кивнула.

— Вот, — женщина толкнула несколько пакетов подле себя, — я все собрала.

Сзади я увидела шкафообразную фигуру одного из охранников Пижона — Леши.

Меня обуяли ужас, злость, отчаяние — это ВОТ ТАК Нечаев расстается?

Вот, как это происходит?

То есть он меня просто берет и списывает как… Как… Как надоевшую игрушку… Как… Да у меня даже сравнения не находится!

Я глубоко вдохнула, схватила пакеты, выбежала на лестницу и разрыдалась. Судорожно, беззвучно — мне казалось, что кислород просто не может попасть в легкие! Я хватала ртом воздух, из глаз текли слезы, голова кружилась. Я схватилась за перила. Вещи посыпались из пакетов и полетели вниз по лестнице… Я рухнула на ступеньки и… погрузилась во тьму.

Глава 11. Дядя Миша

Я очнулась от страшной боли в боку. Еще бы — я валяюсь на лестнице! Я попыталась подняться — ох, как же затеки ноги! Я встала на колени на ступенях. Голова раскалывается! Пытаясь унять головокружение, я кое-как поднялась. Собрала разбросанные вещи. Натянула кофту — неистово била дрожь.

Трясущейся рукой достала телефон и вызвала такси.

Сидя на заднем сиденье машины, я затуманенным взглядом разбирала пропущенные вызовы: три от Филиппа, один от Вики. От Нечаева — ничего.

Сообщение от Вики. Что-то про увольнение… Не могу разобрать… Глаза закрываются…

Из темного облака тягучего киселя меня кое-как вытащил таксист. Помню, он довел меня до двери, что-то пытался спросить…

Потом сквозь туман и дрему (как хорошо забыться и не думать) помню, как таксист что-то кричал в трубку… Снова темнота…

Я открыла глаза в своей кровати.

Сначала была пустота в сознании…

А потом реальность нахлынула на меня во всем своем уродстве!

Я закрыла лицо руками…

— О, очухалась! — раздался голос рядом.

Я вскочила в постели (заметив, что я в той же одежде, что валялась на лестнице).

Рядом на стуле сидел незнакомый мужчина неопределенного возраста: то ли 50, то ли 60?

— Вы кто? — испуганно воскликнула я.

— Миша я, — недовольно пробурчал мужчина, — утомила ты меня, вот, что я скажу! Завязывай ты уже! Так ведь и дубу дашь как-нить. Или еще чего хуже.

Я непонимающе смотрела на мужчину. Он отхлебнул чай (из моей кружки).

— Что вам тут надо?! — почти крикнула я.

— Да вот, пасу тебя, дурынду, — пробухтел мужчина, — ну, ты, я вижу, проспалась! Могу я и идти уже. Восемь часов из-за тебя потерял! Столько заработать мог! А тут ты! Не любишь ты жизнь-то свою!

— Откуда вы взялись-то? — я ничего не понимала! Когда я успела (и главное, откуда) привести в дом престарелого мужика?!

— Совсем ты пропащая! — осуждающе покачал головой мужчина, — ничего не помнишь! Вез я тебя, в смерть обнюханную. Или, не знаю, как вы, молодежь, нынче свой кайф-то ловите. Ты мертвецки никакущая была. Допер я тебя, значит, до дома. Уж ты квартиру-то показала. А оставить-то тебя как? Грех чтоль на душу брать? А вдруг придет кто, ограбит? Или надругается? Остался я, значит. С Машкой поругался. С женой-то. Она курятину приготовила. А я туточки, с тобой, значит. Она говорит — скорую вызывай. Так я вызову — они тебя и примут, как полагается. А то вдруг ты опомнишься и жизнь нормальную начнешь? Дай, думаю, шанс девчонке дам. Молодая ж еще. Одумайся!

Я, редко моргая, смотрела на мужчину. Миша, кажется, он?

И тут я засмеялась.

Я б сказала, заржала. Я хохотала до слез. Размазывала их по щекам, но они все равно текли по шее.

Тут я увидела, как Миша махнул рукой, встал и направился к выходу.

— Подождите! — всхлипывая, я вскочила с