Не убоюсь зла - Айви Фокс

дергаются, их подавленные вопли и слезы не производят на моего отца ровно никакого впечатления. Я же, напротив, чувствую их боль как свою. Родители Авы родили ее поздно, лет в сорок с лишним. Они любили говорить, что она была их благословением, незапланированным чудом. И вот мой старик оскверняет их дочь своими мерзкими руками прямо у них на глазах.

В отличие от них, он не ставит в грош человеческую жизнь. Он обрюхатил мою мать, когда они оба еще учились в школе, и теперь, на четвертом десятке, я точно знаю, что, скорее всего, мой отец отнял больше жизней, чем принес в этот мир.

Пистолет у меня за спиной жжет кожу, и мои пальцы жаждут схватить его и раз и навсегда проделать дыру в башке этого ублюдка. Единственная проблема — Ава. Ее дрожащее тело прямо перед ним, блокирует мне выстрел. Если я сейчас достану ствол, не уверен, что не промахнусь и вместо этого не попаду в любовь всей своей жизни.

— Ну, так что, мальчишка? Могу ли я насладиться этим сочным телом в одиночку, или ты тоже хочешь попробовать? — мурлычет мой отец, теперь уже водя лезвием по обнаженному соску Авы. Она содрогается от его прикосновения, от чего к моему горлу подступает едкая желчь.

— Она для меня никто, — лгу я.

— Я слышал об этом дерьме, сидя на зоне. Как ты терроризировал ее, когда меня посадили. Не думал, что ты окажешься таким верным, — бормочет он, переводя нож к ее лицу.

Я всегда был верен. Просто не тебе.

— И что ты собираешься с ними делать? — спрашиваю я расслабленно, надеясь, что он не сможет прочитать мои мысли.

— А ты как думаешь? Сначала я трахну эту мелкую сучку своим членом, а потом — лезвием. Стукачей калечат, разве не так? Я удостоверюсь, что она истечет кровью, как свинья, а потом проделаю то же самое с мамочкой и папочкой.

— Их ты тоже трахнешь? — парирую я с видом полного безразличия, выигрывая время и делая еще один шаг вглубь комнаты так, чтобы не поднять его бдительность.

— Если захочу. — У него хватает наглости усмехнуться и подмигнуть родителям Ава. — В тюрьме я не слишком-то перебирал, куда совать свой член, так чего уж теперь мелочиться?

Затем он вновь переводит взгляд на перепуганную девушку у себя на коленях, наклоняясь к ее уху с хищным блеском в глазах.

— Но, возможно, ты заставишь меня захотеть побыть с тобой подольше. Если будешь вести себя хорошо, я, пожалуй, прикончу их быстро. Хочешь моей милости? — издевается он, слизывая ее слезы своим мерзким языком.

Ее глаза расширены от паники, в них мольба — либо о быстрой смерти, либо о спасении. Моя кровь закипает, пока он продолжает лапать ее тело, как игрушку. Его игрушку, которую можно сломать.

— Дай мне ее первому, — твердо заявляю я, делая к ним еще один шаг.

Он почесывает свою длинную бороду кончиком ножа, раздумывая над моим предложением.

— Такую сочную задницу должен обкатывать настоящий мужчина, сынок. А не сопляк.

— Ладно. Тогда можем трахнуть ее вместе, — пожимаю плечами с показным безразличием.

— Неужто ты и впрямь так ненавидишь эту сучку за то, что она упекла твоего старика за решетку? — он с любопытством приподнимает бровь.

— Я никогда никого так не ненавидел, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Глаза Авы расширяются еще больше, и боль в них затмевает страх. В тот же миг я даю себе клятву, что пока я жив, Ава больше никогда не будет чувствовать ничего подобного.

Просто сначала нужно выбраться из этого адского положения. Отец тянет с ответом, неспешно размышляя над моим предложением, но когда на его лицо опускается зловещая маска, я понимаю, что он принял решение в мою пользу.

— Ладно. Можем взять ее вместе. Назовем это воссоединением отца и сына, — усмехается он.

Я подхожу к дивану, и это резкое движение заставляет отца мгновенно вцепиться в Аву, используя ее как щит.

— Какого хрена ты делаешь?

— Хочу отвести ее в родительскую в спальню. Так мы сможем сосредоточиться на их драгоценной дочурке, не слушая их нытья.

— Не надо. Меня возбуждает, что они сидят тут и наблюдают за нам. Мне нравится, что они получат маленький предварительный просмотр того, что ждет их самих. Оставь все как есть.

Блядь.

Я надеялся, что смогу их развязать, чтобы мать Авы могла позвать на помощь, пока мы с ее отцом задержим моего. Я облизываю губы и надеваю маску безразличия для подлеца, что все еще сидит на полу с моей девушкой в руках.

— Сгодится все, что заводит твоего монстра, старина. Мне без разницы. Это твое шоу.

— Верно. Мое, — ядовито отвечает он, но в его глазах уже начинает зарождаться подозрение.

Он толкает Аву на пол, и мне стоит невероятных усилий не броситься к ней на помощь и не поднять ее. Руки так и чешутся выхватить пистолет за спиной, когда мой гребаный папаша встает, чтобы усесться между ее родителями, словно их закадычный друг или что-то в этом роде.

Блядь!

Мне следовало выхватить пушку и расстрелять ублюдка в тот же миг, как он убрал руки с Авы.

— Нас ждет нечто особенное, — говорит он, шлепая по колену отца Авы. Ее отец вопит в кляп, с неприкрытой ненавистью гладя на моего, а мать Авы лишь плачет. — Тс-с-с. Ты пугаешь моего парнишку, — дразнит он ее. Когда она не замолкает, он отвешивает ей пощечину. — Я сказал, заткнись нахуй, или я начну с тебя.

Ава начинает что-то кричать сквозь кляп, сгорбившись на полу.

— Проучи эту сучку, Чейз, чтоб знала, как себя вести. У меня есть дела поважнее, — командует он, словно изнасилование и убийство — это просто пункты в его списке дел. Ава продолжает в отчаянии смотреть на родителей, ее запястья стянуты за спиной стяжками.

А ублюдок подготовился.

— Вставай, — приказываю я.

Она закидывает голову, чтобы посмотреть на меня, ее прекрасные глаза полны слез.

— Я сказал, вставай! — кричу я и на этот раз поднимаю ее, беря под руки.

Теперь она в сантиметре от меня, дрожа от страха перед тем, что должно произойти. Я хватаю ее за затылок и притягиваю к себе так, чтобы мои губы оказались у ее уха, а взгляд не отрывался от человека на диване. От человека, который, клянусь, покинет этот трейлер только в мешке для трупов — таково мое условие.

— Мне нужно, чтобы ты была сильной, детка. Я не позволю ему причинить тебе боль, — шепчу я, и ее плечи мгновенно