Квотербек, пошел к черту! - Вин Кэтчер

Глава 7. Харлин Квин Олдридж

Обычно я встаю либо до девяти утра, либо после двух часов дня, поскольку в девять только вернулась домой. Сейчас же я просыпаюсь не по причине, что выспалась или постороннего шума, а от движения позади меня, а главное — осознания, что в мой зад упирается что-то, и это что-то — мужской член. Член Ченнинга.

Не знаю, как я уснула на диване с мужчиной, почему не проснулась и не ушла. Хотя, постойте. Мы смотрели фильм, я уснула, после все же просыпалась и говорила с Ченнингом, только не помню о чем. И как так вышло, что мы оказались именно в такой позе, и Ченнинг упирается мне в зад. При этом его одна рука обнимает меня, другая — лежит на моей задницы, и наши ноги переплетены. Одного упирающегося члена мне в зад он посчитал недостаточным, и решил обвить меня всеми своими частями тела. Признаться, я еще никогда не спала так с мужчиной. Нет, я занималась сексом, вот только никогда не оставалась у парней до утра. И в этом что-то было. Какая-то защищенность, что ли. Ченнинг частично накрывал мое тело своим, слегка придавливая к дивану, при этом я ощущала не полный его вес, но это возбуждало.

Я пытаюсь двинуться, но понимаю — основательно влипла и вряд ли смогу выбраться из-под этой туши.

— Ты уже проснулась? — звучит над моим ухом, и горячее дыхание опаляет мою кожу.

— И ты по всей видимости тоже, по крайней мере, одна из твоих частей так уж точно, — отвечаю я.

— Ничего не могу с этим поделать, крошка Квини, — произносит Ченнинг и, о боги, зарывается носом в мои растрепавшиеся светлые волосы, вдыхая мой аромат. Обычно я пользуюсь своим любимым лавандовым мылом марки «Ярдлей»[38], но в путешествии только тем, что есть в отеле и съемной квартире.

— Крошка Квини? — переспрашиваю его с неким возмущением в голосе. — Ты серьезно? Решил, раз ты упираешься мне в зад своим стволом и лапаешь рукой мою задницу, то можешь называть меня крошкой? Возомнил себя бессмертным?

— А я смотрю, ты сама доброта с утра, — усмехается Ченнинг, наконец-то убирая с моей задницы руку, как и чуть отстраняясь бедрами, но не переставая обнимать меня другой рукой.

— А ты слишком приветлив с утра с незнакомыми девушками, — бурчу я.

— А мамочка тебе разве не рассказывала, что с мужчинами такое происходит по утрам? — словно издевается Ченнинг.

— Уж поверь, и не такое рассказывала.

О сексе я узнала точно не из книжек и телевизора, а из закулисья своей жизни. Отец — звезда рок сцены, мать — фанатка этой сцены. Так что не трудно догадаться, кто именно мне подал пример в детстве. Если отец не гнушался случайными и беспорядочными связями, то вот мать вела более приличный образ жизни. Однако, не считала должным это скрывать от меня. Постоянно говорила о защите и не терять голову, потому что не готова стать бабушкой в тридцать с хвостиком. Так что о сексе я знала все из первых уст. Довольно тяжело оставаться ребенком, если разница в возрасте с твоей матерью всего пятнадцать лет, а с отцом — восемнадцать. Так что я не только знала, но и видела все, что не стоило бы видеть двенадцатилетней девочке. И когда я собиралась лишиться невинности, то уже точно знала, какой именно необходим член для первого раза. А вот уже после стоило заглядываться на более «презентабельных» мужчин.

— Тогда тебе известно, что это не из-за твоей потрясной задницы, — усмехается он, — а всего-то свойства мужского организма.

— Я бы, может, и поверила тебе, если бы дважды не спалила твой стояк, — произношу я и выкручиваюсь из объятий Ченнинга. Поправляю его футболку на себе и смотрю на мужчину, окидывая его взглядом. Надо же, даже не удосужился раздеться, или же испугался, обнаружь я его голым, то лишу всех причиндалов?

— Ну что я могу сказать, — он заводит обе руки за голову, устраиваясь на диване поудобнее, — Харлин Квин, я официально объявляю, что твоя задница — достояние Америки!

— Ты меня еще голой не видел, — кидаю я и встаю с дивана. — Какие планы на сегодня?

— А у тебя?

— Точно купить что-нибудь из одежды, — я дергаю ткань его футболки, — поесть, посмотреть Ванкувер, после выспаться и поехать дальше, надеясь, что к концу путешествия моя задница так и останется достоянием штатов.

— Куда ты направляешься?

Я невольно облизываю губы. В мои планы точно не входило с кем-то знакомиться в своем путешествии, а если уж так случилось, то еще не решила, чем хочу, чтоб закончилось это путешествие.

— Давай так, — смотрю я на Ченнинга, — у нас есть сутки провести круто день.

— А ты не хочешь остаться чуть на дольше? — буквально обезоруживает меня мужчина.

— Эм, — закусываю я губу, — у меня комната оплачена только до завтра, а платить за это убожество я точно не хочу.

— По крайней мере, одна комната точно оплачена. — Ченнинг указывает на диван или же свой выпирающий из-под пледа член.

— Я подумаю.

— Ну давай же, крошка Квини, останься еще на несколько дней. — Ченнинг садится на диване и смотрит на меня таким взглядом, что я не могу понять, это мольбы, отчаяние или страх, что я уеду так и не трахнутая им?

— Хорошо, — соглашаюсь я.

А почему бы нет? Мне самой любопытно, чем же все это закончится. Во-первых, Америка громадная, и, живя даже в одном штате, можно никогда так и не пересечься. Во-вторых, в мои планы точно не входит завязывать отношения, особенно с Ченнингом, если я, конечно, не хочу, чтоб трахнули не только меня, но и мое сердце. Так что я точно ничего не теряю. Могу хорошо провести время и после слинять.

— Какой твой конечный пункт? — внезапно спрашивает Ченнинг.

Ох, а это точно запретная тема. Я не собиралась тащить в свою новую жизнь то, что произошло со мной в мини-путешествии, даже если это выглядело именно так, как Ченнинг. Горячим, сексуальным, опасным и мегаофигенным.

— Если я остаюсь еще на пару дней, то у меня будут правила: ты не задаешь вопросы обо мне, я — о тебе, и когда наше мини-путешествие заканчивается, мы расходимся по сторонам, сохранив друг о друге теплые или не очень воспоминания.

Мне будет трудно забыть событие в Канаде, но придется. Такова игра в моей жизни. Мне порой кажется, что мои родители, зачав меня за кулисами, испортили мою карму. Меня вечно штормило