Квотербек, пошел к черту! - Вин Кэтчер

вот утром некоторые мамины ухажеры уходили с разбитыми носами, поскольку решали шлепнуть меня по заднице, заставая меня ранним утром на кухню, делающей себе крепкий кофе.

Видите ли в их жизненный устав входил трахнуть сразу всех особей женского пола в доме. Однако, после разбитого носа, все они грозили иском, но один отработанный прием работал безотказно. Я показывала липовые документы, где мне всегда было лишь пятнадцать лет, и я, как вампир, не старела уже шесть лет. И эти приятели тут же забывали о судебном иске и бежали из нашего дома сломя голову. Загреметь за приставание к малолетке куда страшнее разбитого носа.

Эх…

Выдыхаю и все же выхожу из ванной, направляясь в свою комнату. Телефон уже должен зарядиться, так что можно приступать к смотринам какого-то фильма.

Глава 6. Ченнинг Райнер

Эта квартира не славилась способностью закрытых дверей, разве что кроме входной. Как и в туалете, так и в ванной нет замка, отчего мой член так и рвется в бой. Стоит мне представить, что Харлин стоит обнаженная под струями воды, мой приятель уже готов к обороне. А еще ее неожиданный крик в душе и ругательства выбивают из-под ног почву. Я каждое гребаное мгновение борюсь с желанием распахнуть дверь, войти в душевую и, подойдя к Харлин в плотную, схватить ее за копну светлых волос и, оттянув за них, наклонить голову девушки и припасть к изящной шее поцелуем, а свободной рукой проскользить по мокрому телу и спуститься ниже, где наверняка нет ни одного волоска. Почему-то именно такой я представлял эту сексуальную стерву. Занозу в заднице. Гордую, уверенную, соблазнительную, без единого волоска на теле. Даже в собственных фантазиях я чувствую, как мой эрегированный член вторгается в ее тугую вагину, сжимающую меня точно в тисках. Я наклоняю Харлин, и мой член скользит туда-обратно, и я вижу ее гладкие влажные складочки, движущиеся в такт моим движениям. Вот же черт! Мне срочно нужен холодный душ и часовая дрочка, пока мой друг не сдаст свои лидерские позиции, поскольку он основательно решил присвоить этой ночью Харли. Я провожу ладонью по лицу и выдыхаю. Эта девица погубит меня или доведет до синих яиц. Я в миллион раз представляю, как вхожу в ванную и не только в нее, однако звуки воды смолкают, и я понимаю — слишком поздно. Слышу, как девушка покидает душевую, вытирает влажную кожу, как на мгновение замирает, даже не двигается. И все это я слышу, находясь на расстоянии еще одной комнаты. Либо я спятил, либо моя фантазия разбушевалась ни на шутку, либо я чертов супермен, способный слышать через стены.

Спустя мгновение дверь ванной открывается, и девушка проходит в свою комнату. Черт. Я не знаю, через сколько ко мне придет Харли или позовет к себе, но я должен возобладать над стояком, иначе она примет меня за пацана, неспособного контролировать свою эрекцию, и у кого встает только от одной мысли.

Вот же срань! Все мои попытки подумать о чем-то, что обрушит мой стояк, сводятся к моменту, как я нахожусь на корточках и смотрю на Харли снизу вверх, а она смотрит на меня. Ее губы приоткрыты от возбуждения, соски едва не прорывают ткань ее майки. Если кто и прорвет тут что-нибудь, так это мой член мои шорты.

Я делаю вдох и представляю Харли в бабушкиных панталонах. Только и это не помогает. Даже чертовы панталоны смотрятся на ней сексуальнее крошечного бикини. Вот же дерьмо!

— Дерьмо! — ругаюсь я под нос, вставая и подходя к окну.

За окном темно, и я вижу лишь собственное отражение, и как дверь в мою спальню открывается, и на пороге появляется Харлин в моей футболке. Девушка буквально утопает в ней. Край рукава доходит до запястья, а низ футболки прикрывает большую часть бедер. И она без шорт, черт возьми, Харли, что ты делаешь с моим членом?

— Где мы будем смотреть кино? — спрашивает она, опасаясь входить в мою комнату, так и продолжая стоять в дверном проеме.

— Выбираешь ты, как и договаривались, — отвечаю я.

— Я спросила не какой, а где, — уточняет она и улыбается.

«Вот же черт!»

— Думаю, на диване, — произносит она следом и шагает в мою обитель, пропитавшую все вокруг моей похотью и желанием к ней. — И «Сумерки»[31], — говорит она, и вот оно, в чем я так нуждался. Мысли о светящихся вампирах, Белле[32], неспособной связать два слова на экране, и мой член падает.

— Ты издеваешься? — говорю я.

— Тебе не нравится Эдвард Каллен[33]? Эдвард Каллен — идеален, — явно издевается Харлин и широко улыбается во весь свой белоснежный ряд зубов, напоминая настоящего дьявола.

О боги, еще немного, и я опущусь до того, что мой член будет вставать при упоминании Эдварда Каллена, ведь в этот момент я буду видеть перед собой обворожительную улыбку Харли, таящую в себе все смертные грехи человечества, особенно — похоть. Это девчонка — моя погибель. Возможно, мне не стоило останавливать тренера с поиском жилья для Харли. Он мог бы поселить ее в номер моей сестры, улетевшей сегодня в Лос-Анджелес к матери. Или на худой конец уступить свой номер, а самому прийти сюда.

Ведь такие как Харли Квин — девушки-занозы, такие сами уходят по утрам, исчезнув без записки, а спустя год врываются в твою жизнь подобно тайфуну, сметая все на пути и тебя в том числе. А если остаются, то любая оплошность, и крушение Титаника покажется тебе пустышкой, когда девица будет стоять и смотреть на тебя, связанного и лежащего на дне багажника пикапа, а в руке держать нож. Такие, как Харлин Квин, побреют твои яйца налысо и протащат твою мошонку через все круги ада, если посмотришь в сторону другой киски с упругой задницей. Харлин Квин — не та девушка, что нужна мне. Ведь я Ченнинг Райнер — квотербек, неспособный дать ей то, чего она захочет после одноразового траха. Я хоть и «помолвлен» с Адрианой, тоже еще той стервой, однако, она закроет глаза на любую вагину, в которой побывает мой член, ведь статус, деньги, обоюдовыгодные отношения — решают все.

— Ладно, давай тащи сюда свои «Сумерки», — отвечаю я после долгого замешательства. Очевидно, слишком долгого, отчего девушка уже решает покинуть мою спальню.

— Ты издеваешься? — выпаливает она, и я замираю подобно оленю в свете фар, проезжающего авто.

— Ты сама предложила посмотреть «Сумерки».

— Я разве похожа на ту, кто будет их смотреть? —