Сказания и легенды - Автор Неизвестен

— Знаю, что не используешь этой силы, как должно, — во зло используешь ее и еще больше опозоришься, — сказал Амирани бог.

Приумножив силы, Амирани вновь принялся показывать свою удаль, все чаще стал пускать в ход свою силу. Теперь уже никто не мог одолеть его. Возгордился Амирани, возомнил о себе и наконец сказал:

— Хотел бы я помериться с моим крестным, который прибавил мне силы, хочу проверить — что он за молодец.

Однажды с Амирани повстречался Христос; Амирани сказал ему:

— Крестный, ты дал мне такую силу, что никто на свете не может устоять против меня; будь что будет, — давай поборемся.

— Амирани, — ответил ему Христос, — ты же умный человек и неужели не знаешь, что нельзя бороться со своим крестным отцом?

— Нет, ты должен бороться со мной, — настаивал Амирани.

— Так хорошо же, — ответил Христос, — я воткну в землю палку, которую держу в руке, и если ты ее вытащишь из земли, будешь победителем.

— Идет! — согласился Амирани. — Но с этой палкой даже возиться не стоит.

Христос воткнул палку в землю. Подошел к ней Амирани, потянул и легко вытащил. Второй раз воткнул Христос палку в землю, и Амирани вновь легко вытащил ее.

— Эх, да что же ты играешь со мной! — сказал он Христу. — Если хочешь, поборемся, а если не хочешь, оставь меня!

Тогда Христос поднял свою палку, воткнул в землю и приказал ей прорасти так, чтобы корни ее опоясали весь мир и концами могли дотянуться до неба. Потом Христос повелел Амирани вытащить эту палку. Начал тянуть палку Амирани, но тщетно, — даже чуточку не сдвинул с места. Тогда проклял бог Амирани и приковал его к этой палке, а сверху обрушил на него покрытые снегом и льдами Гергети{30} и гору Казбек, чтобы Амирани больше не видел неба и земли, лишился света и радости. С тех пор Амирани прикован там. На пропитание бог посылает ему на день ковригу хлеба и меру вина, которые доставляет ему ворон. У Амирани есть одна Гошиа{31}, рожденная вороном; она день и ночь гложет и утончает обомшелую и проржавевшую цепь Амирани. Вот-вот, кажется, цепь готова прорваться; радостно вздрагивает сердце Амирани, появляется надежда на освобождение, но в это время, в великий четверг, проклятый кузнец ударяет молотом по наковальне, и готовая порваться цепь снова толстеет, становится страшной, отдаляет Амирани от жизни и смерти, превращается в границу света и тьмы, в ненадежный мостик между свободой и рабством. Там же, неподалеку, лежит и короткий меч Амирани, но он изъеден ржавчиной, засыпан землей и бесполезен для своего хозяина. Меч плачет по своему хозяину, а Амирани — по своему мечу.

Раз в год Гергетская гора раскрывает перед Амирани врата мрака, раз в год открывается герою выход на свет, но он избегает сияния дня: вид земли пробуждает в его сердце утихшие страсти и бередит сердечные раны…

На Гергетской горе окаменел один убитый гвелвешапи{32}, который был врагом Амирани. Узнав, что Амирани прикован, этот гвелвешапи пришел пожрать его, но Христос проклял гвелвешапи и превратил его в камень. С тех пор он так и лежит там, и некуда ему бежать от гнева господа бога; ни огонь, ни солнце не сжигают его, ни ветер, ни снежные обвалы не сталкивают его в бездну, ни небо, ни земля не приемлют его. На то место, где лежит окаменевший гвелвешапи, не падает снег, там не появляется лед; это место чернеет даже в то время, когда вся гора Гергети покрыта облаками и туманом. И дождь и ветерок равно избегают этого места. Горные туры и козлы не хотят укрываться в этих местах даже во время снежных буранов. Все живое бежит из этих мест… кругом царят проклятье, смерть и безмолвие.

Одному охотнику удалось увидеть прикованного Амирани. Оказывается, тот охотник охотился в окрестностях Гергети на туров; выстрелив в тура, он ранил его, но раненый тур убежал и укрылся в расщелине, не имевшей никаких выходов. Охотник ниоткуда не смог подойти, чтобы пристрелить добычу. Да если бы ему и удалось убить тура, он все равно не смог бы воспользоваться ни мясом его, ни шкурой. В хлопотах охотник не заметил, как зашло солнце и наступили сумерки. Он бросился в одну сторону, в другую, но уже не мог найти дороги, чтобы спуститься вниз. Приходилось заночевать там же, но две опасности угрожали ему: если двинется — обязательно полетит в бездну и разобьется насмерть, если останется на месте — умрет от холода. Долго раздумывал охотник и наконец решил идти, предпочитая гибель в дороге смерти от холода на месте. Он долго карабкался по скалам, вырубал в них ступени своим кинжалом, цеплялся за каждый выступ и наконец добрался до скалы, у которой решил отдохнуть. Вдруг он услышал страшные стоны и вздохи. Охотник испугался: сначала он решил, что встретился с чертями или каджами, и приготовился бежать, но бежать было некуда; затем он подумал, что, может быть, кого-нибудь увлекла за собой снежная лавина, или кто-нибудь разбился на льдах, или охотник погнался за турами и загнал их в тупик, а туры своими рогами пригвоздили его к скале. И он решил пойти и разузнать, кто там стонет и что с ним приключилось.

Охотник отправился в ту сторону, откуда слышались стоны, и вошел в пещеру. Там он увидел, что к скале цепями прикован огромный человек, подобный великану; борода и волосы у него на голове так отросли, что служат узнику постелью. Рядом с ним сидит собака Гошиа и гложет цепь. Охотник испугался и хотел бежать, но прикованный герой крикнул ему:

— Если ты христианин, не убегай, подойди ко мне, я прикован и не причиню тебе никакого вреда.

Охотник осмелел и подошел ближе. Герой тихо сказал ему:

— Я Амирани, не пугайся. Иди и принеси мне мой меч, который лежит там и плачет по мне, а затем я уж знаю, что делать.

Охотник подошел к мечу, понатужился изо всех сил, но не смог даже сдвинуть его с места. Увидя это, Амирани так застонал, что в горах загрохотали обвалы.

— Хоть настолько подтащи меч ко мне, чтобы я мог дотянуться до него рукой, — крикнул охотнику Амирани.

Охотник еще раз потянул меч, но безуспешно. Тогда Амирани приказал ему:

— Ложись на землю, схвати руками меч, а я возьму тебя за ноги и потяну, ты же потянешь меч, и, может быть, подтащим его. — Охотник лег на землю и ухватился руками за меч, а Амирани взял его за ноги. Потянул его Амирани, но охотник стал кричать, что он разрывается на части. Амирани выпустил из рук его ноги и сказал с сожалением:

— Иди и постарайся достать ремень и цепь для подвешивания котла и принеси их сюда так, чтобы никто не видел, а если кто-нибудь и увидит, ничего не говори и не оглядывайся назад.

Охотник вышел из пещеры. Уже рассветало. Он добрался до дома, взял ремень и цепь для подвешивания котла и отправился к Амирани. Это увидела жена его и погналась за ним:

— Слушай, для чего ты забираешь ремень и очажную цепь и куда ты их несешь?

Сначала охотник воздержался от ответа и не повернул головы к глупой жене, но когда она привязалась к нему, он повернулся и хорошенько поколотил ее, а затем отправился к Амирани. Он подошел к тому месту, где предполагал найти Амирани, но нигде не было видно больше ни пещеры, ни Амирани.

«Вот, если бы Амирани порвал свои цепи, он уж показал бы себя…»

Говорить надо такое, в чем нет ни капли лжи. Должен бога помянуть герой, чтобы победить другого. Звени, звени, моя пандури, вторь мне! Ты выточена из можжевельника, а не из черешки, Ведь ты подсказываешь мне стих, и вполовину ты в них повинна!

Сказание об Этери