Азбука православного вероучения - Георгий Знаменский

Что Божеское и человеческое естество во Христе пребывают нераздельною единою ипостасью, свидетельствует Слово Божие:

«И Слово стало плотью, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца»

(Ин. 1:14).

Четвертый Вселенский Собор в Халкидоне в 451 году постановил исповедовать Господа нашего Иисуса Христа совершенным в Божестве и совершенным в человечестве, истинного Бога и истинного человека — из души и тела; единосущного Отцу по Божеству, и единосущного нам по человечеству, во всем нам подобного, кроме греха: рожденного прежде век от отца по Божеству, от Марии Девы по человечеству; в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого, как Сам Господь Иисус Христос научил нас.

Итак, вопреки заблуждениям тех, кто разделял Иисуса Христа на два лица, в едином Лице Иисуса Христа два естества соединены нераздельно, неразлучно, а вопреки заблуждениям тех, кто учил, что Божество поглотило человечество в Иисусе Христе, Церковь учит, что два естества соединены неслитно, неизменно или непреложно.

Да и с точки зрения здравого смысла, Божество не может измениться, а человеческая плоть слишком слаба и ограниченна, чтобы себе подчинить Божество. Только при совершенной их целостности, сохранности и неизменности могло совершиться наше спасение: пострадать на кресте Бог мог только человечеством, а сообщить бесконечную цену Его страданию могло только Божество.

Божеское и человеческое естество соединились в единую ипостась Спасителя с момента зачатия Его во утробе Пресвятой Девы Марии. Эти два естества никогда уже больше не разлучались и не разлучатся.

Христос воскрес плотью, вознесся плотью на небо и снова явится, как Сын Человеческий, судить мир:

«Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престол Славы Своей»

(Мф. 25:31).

Как два естества соединились в едином Богочеловеке: как Иисус Христос, совершенный Бог и совершенный человек, остается дивным Божественным Лицом, — величайшее чудо из чудес, непосильное для понимания ограниченным нашим умом.

«И беспрекословно — великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе»

(1 Тим. 3:16).

Итак, свойственное Спасителю по человечеству, часто усвояется Ему, как Богу, а свойственное по Божеству, усвояется Ему, как человеку. Отсюда становятся понятными в Божественном Откровении такие выражения, как, например:

«Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею»

(Деян. 20:28);

«Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах»

(Ин. 3:13).

«Во Христе эти имена взаимно перелагаются, так что человеческое называется Божеским, а Божеское — человеческим. Такое взаимодействие обоих свойств возможно только в единой ипостаси Господа нашего Иисуса Христа» (св. Григорий Нисский).

Хотя два естества во Христе соединены неразлучно, однако они соединены неслитно, а посему ни Божество, ни человечество не поглощаются одно другим и не переходят одно в другое. Вот почему Четвертый Вселенский Собор отечески мудро предупреждает верующих, что Божество и человечество во Христе соединены неслитно, неизменно, но в то же время — нераздельно, неразлучно.

Обожение человеческого естества во Христе надо понимать не в том смысле, что человек превратился в Божество, а в том, что воспринятое в единство ипостаси Христа человеческое естество приобщилось Его Божеству и чрез это приобщение возвысилось до самой высшей, возможной для человеческого естества, степени, не переставая быть человеческим.

Св. Григорий Богослов толкует это обожение человеческого естества так: «Плоть Господа обожена не по преложению, или превращению, или изменению и слиянию естества, а по приобщению Божеству. Божеское естество обожило, а человеческое — обожено и, осмелюсь сказать, человеческое естество во Христе стало единым с Богом. Помазавшее стало человеком, а помазанное — Богом. Произошло взаимное проникновение естеств, чему подобное видим в раскаленном железе. Раскаленное железо жжет не потому, что от природы имеет силу жечь, а потому, что получает такое свойство от соединения с огнем. Так и плоть, сама по себе смертная, по ипостасном соединении с Богом Словом, стала животворной».

Единому Лицу Богочеловека Христа подобает и единое, нераздельное Божеское поклонение по Божеству и по человечеству:

«Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его»

(Ин. 5:23).

«Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь, и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков»

(Апок. 5:12-13).

Св. Афанасий Великий поучает нас:

«Хотя плоть сама по себе есть часть творений; но она сделалась плотью Бога, и мы, когда поклоняемся плоти (Христа), то не отделяем ее от Бога Слова; равно как, поклоняясь Богу Слову, не отделяем Его от плоти»

.

Св. Епифаний восклицает: «Итак, никто да не речет Единородному: сложи плоть, чтобы я поклонился Тебе; но да поклонимся Единородному вместе с плотью».

«Поистине, велико, удивительно и изумительно то, что наша плоть восседает на небесах и восприемлет поклонение от ангелов, архангелов и серафимов», — восклицает св. Иоанн Златоуст.

А св. Иоанн Дамаскин говорит: «Один Христос — совершенный Бог и человек. Ему и поклоняемся равно, как Отцу и Святому Духу единым поклонением… Я боюсь касаться горящего угля, потому что с древом соединен огонь. Поклоняюсь обоим естествам Христовым вкупе, потому что с плотью соединено Божество».

Раз во Христе два естества (Божеское и человеческое) соединены неслитно, неизменно, посему, во Христе и два хотения или две воли.

По учению Церкви, Божественное хотение или Божественная воля во Христе торжествует, а человеческое хотение, несмотря на предстоящие неописуемые страдания Христа, подчиняется Божескому хотению во Христе:

«Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца»

(Ин. 6:38);

«Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты»

(Мф. 26:39);

Помолясь, Христос опять восклицает:

«Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя»

(Мф. 26:42);

«Чрез двоякое действование Божеского и человеческого хотения во Христе, Спаситель явил Себя беспредельным Богом и ограниченным человеком, вполне сохраняющим во Себе то и другое; то есть совершенным Богом и совершенным человеком, во всем нам подобным, кроме греха» (св. Ипполит).

Вот почему Шестой Вселенский Собор, Третий по счету Константинопольский, в 681 году, осудив развившуюся из ереси монофизитов (признававших одно естество во Христе) ересь монофелитов, признававших одну волю во Христе, постановил исповедовать две воли, два хотения во Христе, находящихся в постоянной гармонии. Человеческое хотение у Христа, поучают Отцы Шестого Вселенского Собора, «последующе и непротивостояще или противоборствующе, паче же подчиняющееся Его Божескому и всемогущему хотению».

Седьмым Вселенским Собором в Никее, осудившем ересь иконоборцев и составившим определение о почитании святых икон, закончилась славная эпоха Вселенских Соборов.

Памятуя грозное предостережение апостолов:

«Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема»

(Гал. 1:8), — Отцы Семи Вселенских соборов весь жар своей богословствующей мысли направили не на «открытие» новых, чуждых Христовой Церкви, догматов, а на благоговейное и тщательное истолкование, в свете Священного Писания и Священного Предания, глубинных основ навеки нам данного к неизменному исповеданию вероучения Спасителя.

На Седьмом Вселенском Соборе был установлен и чин Торжества Православия, совершаемый в первый воскресный день Великого Поста, в Неделю Православия. Торжество Православия — это явление миру Православия во всей полноте Христовой истины.

Провозглашением анафемы всем еретикам и лжеучителям при совершении чина Православия Святая Церковь фактически только подтверждает то, что случилось с еретиками, уже отлучившими самих себя от Церкви в момент совершившегося у них заблуждения, и предупреждает верных чад, чтобы они знали, кто вышел из церковной ограды, лишив себя права именоваться православным. Само слово анафема в переводе с греческого значит — режу, отсекаю.