Принцесса в академии. Драконий клуб - Варя Медная

Хоррибл потянулся, чтобы распахнуть ее передо мной, но тут откуда-то снаружи раздался нарастающий свист – такой издает приближающееся пушечное ядро (однажды я сопровождала папу во время боевых учений). Над парадной дверью показалась тень птицы, распростершей крылья в полете. Я не сразу сообразила, почему могу видеть ее сквозь стену. Понадобилось несколько секунд, чтобы различить в толще камня витраж из серых, черных и серебристых стеклышек. Наконец силуэт закрыл собой всю розетку, стеклянная преграда вспыхнула синим, и в вестибюль влетела огромная птица. Звона разбитого стекла не последовало: витраж лишь вязко всколыхнулся, пропуская гостью, и снова застыл. Прежде чем приземлиться, птица сделала круг по первому этажу – мы с Хорриблом быстро пригнули головы. Ее перья горели золотом, исполинские крылья мощно рассекали воздух, а глаза полыхали алым. В мускулистых лапах птица держала большую плетеную корзину, из которой торчала бутыль и тянуло жареными колбасками, а на груди красовался штемпель «Достанем и доставим. Мартинчик и Ко».

Хоррибл вытащил из-за ворота хронометр на цепочке и сверился с ним. По циферблату в разные стороны бежало с десяток стрелок, совершенно друг с другом не согласующихся.

– С точностью до секунды, я же говорил! – обрадовался он и сунул часы мне под нос. Не знаю, на какую из стрелок полагалось смотреть, но какая-нибудь из них наверняка доказывала пунктуальность конторы господина Мартинчика в целом и птицы синомолг в частности. – Я разберусь с ужином, а вы пока заходите, принцесса, – сказал слуга и распахнул дверь в обеденную залу.

Оттуда повеяло зловещим холодом.

– Может быть, я подожду вас здесь? – засомневалась я. – Уверена, это не займет много времени, и…

– Исключено. Нельзя заставлять хозяина ждать. И да, – он понизил голос и придвинул губы к моему уху, – лучшими вариантами ответов будут: «Я вас поняла, господин Кроверус», «Совершенно с вами согласна, господин Кроверус», «Вы, как всегда, правы, господин Кроверус».

– Ответами? На какие вопросы?

– На все, – отрезал слуга, втолкнул меня внутрь и захлопнул дверь.

За стеной послышался его бодрый голос, обращенный к птице-посыльному. В ответ та тоже что-то проквохтала. Я оглядела зал. Полутемный, как и все комнаты в этом замке. У противоположной стены помещался гигантский старинный камин, с барельефами по бокам. Огонь не горел, отсюда и холод. Над головой простирался высокий сводчатый потолок, оканчивающийся отверстием, в которое заглядывала луна. Не знаю, была ли это иллюзия или настоящее ночное светило. Где-то наверху слышались скрипы, завывания и шорохи. В центре зала стоял стол из черного мрамора. На нем горело с полсотни свечей. Синее пламя танцевало от гулявшего сквозняка. Пенное кружево воска растеклось по шлифованной поверхности и сползало по ножкам. Все вместе производило впечатление жертвенного алтаря. Господина Кроверуса с вилкой и ножом поблизости не наблюдалось.

– Эй, вы здесь?

Я сделала несколько неуверенных шагов, оглядываясь и зябко обхватив себя за плечи. Подошла к столу, взяла одну из свечей – пламя тут же сменилось на черное, а вокруг огонька сгустился ореол мрака. Вместо того, чтобы рассеивать тьму, свеча ее распространяла. Я постучала ею о стол. Может, бракованная?

Позади раздался шорох.

Я резко обернулась, выставив свечу перед собой, как оружие, и увидела только силуэт дракона. Сам он оставался в тени, не спеша подходить ближе и завязывать беседу. Молчать наедине с драконом довольно некомфортно, поэтому я пролепетала первое, что пришло в голову:

– У вас… свечи сломались. Вот, видите, – я опустила глаза и ойкнула, потому что пламя снова стало синим.

– Ты когда-нибудь бывала во владениях Танцующего Короля, принцесса? – спросил Кроверус безо всякого вступления. От шелестящего голоса снова поползли мурашки.

– Вы о Его Величестве Терезии? – уточнила я, аккуратно возвращая свечу на стол.

– Именно.

– У него еще есть… – я засомневалась, вспомнив взбалмошность красавицы, – или была жена Камесинна, отказавшаяся составить ему партию в состязании против Настурция и тем самым поспособствовавшая лишению почетного титула?

– Значит, бывала? – рычащие нотки прорезали прежнюю сдержанность интонаций. Его голосовые модуляции вообще достойны отдельного упоминания: безо всякой видимой причины шепот переходил в шелест, тот, в свою очередь, в рык, а последний – в сплав вышеназванных звуков. И от любого из них меня трясло и пробирало до костей.

– Нет. – Я решительно помотала головой. – И никогда лично не видела. Нам рассказывали о нем на занятиях в Академии.

– Ты ведь не лжешь мне, принцесса? – вкрадчиво поинтересовался дракон.

– Нет, господин Кроверус. – Я вспомнила совет слуги и добавила: – Вы, как всегда, правы, господин Кроверус.

– Так «да» или «нет»? – раздраженно спросил он.

– Нет, не бывала в его владениях, да – вы правы.

– Насчет чего?

– Насчет всего.

Повисла тягостная пауза. Дракон внезапно поднял руки, отнял что-то от лица и шагнул в круг света – я поздно сообразила, что он снял маску, и не успела зажмуриться. Увидев его, зажмуриться я не смогла от изумления: Якул Кроверус был красив. Нет, не так: ошеломительно, пугающе красив. Настолько, насколько красивым может быть зубастое когтистое чудовище.

Сочетание тьмы и серебра завораживало, лицо из тех, что хочется разглядывать. Белая кожа, четкие скулы, черные глаза, серебряный гребень волос и квадратные серебристые зрачки, в которых отражаются огоньки свечей. Разве монстры бывают прекрасны?

Папа всегда говорил, что у меня специфический вкус.

– Время ужина, принцесса, – сказал он и щелкнул черными клыками. – Прошу к столу.

В тот же миг синее пламя свечей с гулом взвилось ввысь и снова опало, танцуя на цветоножке фитиля.

– Меня… мое имя Оли… Ливи, господин Кроверус, – прошептала я.

– Знаю, принцесса.

Он без толики ответного восхищения скользнул взглядом по моему лицу со следами аллергии и сделал нетерпеливый жест в сторону стола.

– Ну!

Я набралась храбрости.

– Нет… сперва скажите, что с Озриэлем? Он в порядке?

Кроверус наклонился совсем близко – так, что в мире остались только серебристые квадратики.

– Советую запомнить, принцесса: капризы остались дома. Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать?

Я провела языком по пересохшим губам:

– Это не капризы. Я буду беспрекословно вас слушаться, обещаю, и сделаю все, что скажете, только ответьте на мой вопрос. А иначе… – я вздернула подбородок, – можете испепелить меня, как грозились еще в Потерии, но я не сдвинусь с этого места!

Подозреваю, у драконов есть собственные способы сдвигать с места принцесс, и крыть мне было нечем… Но говорила я искренне: если бы Кроверус сейчас извлек из кармана косточку и заявил, что это все, что осталось от Озриэля, то вся дальнейшая борьба, все планы, все мечты и надежды не имеют смысла.

Белое лицо внезапно перестало казаться таким уж красивым. Дракон отодвинулся, обошел меня, спокойно уселся за стол и заткнул за воротник льняную салфетку.

– Мальчишка жив. Ты ведь это хотела узнать? А теперь садись.

– Я… могу вам верить?

– А у тебя есть выбор?

Он щелкнул пальцами. Позади раздался скрип: одно из тяжелых кресел с бронзовыми гнутыми ножками встало, кряхтя и ворча, прошествовало ко мне и толкнуло под колени. Я плюхнулась на мягкое сиденье и вмиг очутилась за столом. Там уже появились тарелки и столовые приборы на две персоны. Справа протянулась батарея ложек, слева – армия вилок. Можно подумать, мы на светском ужине.

Не скажу, что до конца поверила хозяину замка, но на душе полегчало. Словно все это время я не могла нормально дышать, а тут кто-то подошел и ослабил слишком тугую шнуровку корсета. В конце концов, зачем Кроверусу лгать? Если бы он причинил Озриэлю вред, то так бы и сказал.

Как бы то ни было, после хороших вестей я воспрянула духом и готова была играть по его правилам… по крайней мере, так дракону следует считать.

Сам он сидел, изучая меня внимательным взглядом. Что он задумал? Зачем позвал на ужин? Задать главный вопрос – что меня ждет – духу пока не хватало.

Дверь распахнулась, и в зал вошел Хоррибл. Он торжественно нес огромный поднос, на котором лежал поросенок, обложенный румяными половинками печеного картофеля и зеленым горошком. За блюдом струился зримый шлейф аромата (надеюсь, то был не призрак самого поросенка). Слуга водрузил его в центр стола, а еще через минуту к нему прибавилось с десяток других, в основном, мясных: какие-то черные комки, похожие на ежиков под флюоресцирующим соусом, змеи-гриль, фаршированные кроты кверху лапками, шашлык из опоссумов, рагу из белок, голова шакала со свисающим набок языком и колечками лука на ушах… Я снова впилась взглядом в поросенка.

Кроверус знаком дал понять слуге, что не нуждается в его услугах, и самостоятельно навалил на тарелку половину принесенного. И к чему, спрашивается, столько ложек и вилок? Дракон ел руками.