Практика на Лысой горе - Марина Комарова

Я осмотрела заваленный сластями стол. Даже если постараюсь – ничего не выйдет. Потом глянула на Багрищенко:

– Может, мне с тобой?

– Не, – помотала головой Таня, – это тебе даже не Чугайстрин. Вий выпрет за милую душу. Так что сиди тут, не съест же он меня! Хотя…

Глава 6

Дочь Ворсклы

Настроение Чугайстрина испортилось, как только закончился разговор. Хвеся вызывала студентку, Вий-Совяцкий молча таращился в окно. Хотелось послать куда подальше эту Багрищенко с ее невероятной силой. Андрейка беспокоил куда больше. Искренне хотелось надеяться, что его матушка ничего не прознает и не устроит очередной скандал. Международный. С другой стороны, возможно, ей откровенно наплевать, что в данном случае только к лучшему.

Чугайстрин молча изучал столешницу, хотя на ней не было ничего интересного. Мысли бродили где-то далеко. Мигом накатила усталость от дороги и нервотрепки. Что делать дальше, пока он не представлял. Взглянуть на Андрея, а там… Если совсем плохо, придется просить своих чаривныков-волшебников, а то и Призрачного Цимбалиста позвать…

В дверь робко постучали. Щелкнула ручка, в кабинет заглянула невысокая девчонка:

– Можно?

– Заходи, – бросил Вий-Совяцкий, не удосужившись обернуться.

Багрищенко протиснулась в помещение. Худая, темноволосая, глаза синие, взгляд ведьминский: смотрит внимательно, цепко, будто душу вынуть хочет. Настороженная, как зверек, попавший к людям. Чуть шикни – сбежит. Хотя… Есть что-то неуловимо жесткое в ней, хоть с виду и выглядит напуганной. Возможно, это не страх, а осторожность? Ну-ну.

– Здравствуйте, – произнесла она, внимательно глядя на Чугайстрина.

– Присядь, – сказал Вий.

Багрищенко бросила взгляд на его спину, но потом присела на край стула. Все же кабинет ректора, сюда для приятных бесед вряд ли вызовут.

Некоторое время все молчали, изучая друг друга. Чугайстрин находил все больше и больше ведьмовских черт. Его губы дрогнули в улыбке. Сила девчонки скручивалась вокруг нее тугим энергетическим потоком. Густым, вязким, вишнево-сладким на вкус. Нырнешь чуть глубже – голова пойдет кругом, опьянеешь вмиг. Кажется, что внутри этой силы пульсирует огромное сердце, которое заставляет энергетику вздрагивать и сжиматься. И в то же время было что-то такое, чего Чугайстрин пока понять не мог. Неправильное, неверное… Наверно, и впрямь не стоит ведьмам учиться на мольфаров.

Багрищенко неожиданно охнула и отшатнулась. Убрала за ухо темную прядь, уставилась темно-синими глазами.

– В-вы кто? – произнесла, чуть запинаясь.

Чугайстрин только ухмыльнулся. Потом посмотрел на молчаливого Вия. Не хотелось бы ляпнуть лишнего, Павлуша может не одобрить.

Вий все же повернулся:

– Познакомься, Татьяна, это Григорий Любомирович Чугайстрин. Один из основателей нашего университета и мой старый друг.

Повисла тишина. Багрищенко, кажется, немного потеряла дар речи. Хотя почему немного? Только неотрывно смотрела и хлопала ресницами. Прямо как рыжая до этого. Интересно, они вместе учатся или как?

– Очень приятно, – пробормотала она и тут же более твердым голосом добавила: – Татьяна Багрищенко.

Чугайстрин снова улыбнулся и кивнул, продолжая прощупывать силу юной ведьмы. Лакомый кусочек, факт. Такую кто угодно будет рад сожрать, не только стерва Оляна. Попытался углубиться, вдохнуть ведьминскую мощь, но перед глазами потемнело. Шумно выдохнул и мотнул головой. Однако, поставили сильнейший оберег, чтобы никто не лез. При этом еще и двойную охранку. Чугайстрин чуть нахмурился: или это не охранка? Почему кажется, что сила раздваивается?

– Что-то случилось? – тихо спросила она, явно начиная нервничать. Молчаливое прощупывание редкого человека не заставит желать сбежать подальше.

– Да куда уж еще, – неожиданно тяжело уронил Вий, глядя прямо на девчонку. – Григорий Любомирович – мольфар, ищет одаренных ребят.

Багрищенко бросила на него недоуменный взгляд, мол, зачем это еще. Но Вий сделал вид, что ничего не заметил. Чугайстрин удивился не меньше, стиснул зубы, чтобы не брякнуть что-то в адрес ректора, и вздохнул.

– В Ивано-Франковске по инициативе управления образования внедрена экспериментальная программа по работе с особо одаренными юношами и девушками, – произнес он с совершенно непроницаемым лицом, все же услышав, как сдавленно закашлялся Вий.

«Нечего подставлять товарища, – подумал Чугайстрин, – один тут умный, что ли?»

По лицу Багрищенко было не понять: поверила или нет, но все же осторожно кивнула. Его силу она однозначно прочувствовала, а не верить ректору причин пока нет.

– И? – осторожно уточнила Таня.

– Я получил необходимую информацию, – невозмутимо ответил Чугайстрин. – Извините, что потревожили вас в свободное время, но после восхищенных отзывов Павла Константиновича я просто не смог сдержаться.

Вий вновь закашлялся. Чугайстрин по-прежнему хранил доброжелательно-уверенное выражение лица.

– То есть… – медленно начала Багрищенко.

– Можешь идти, Татьяна, – вклинился Вий.

Долго уговаривать студентку не пришлось. Еще раз глянув на обоих мужчин, она попрощалась и быстро выскочила в коридор.

– Ты чего нес? – мило поинтересовался Вий, вытирая лоб ладонью. – Я чуть дар речи не потерял.

Чугайстрин встал и принялся мерить кабинет шагами. Сцепил пальцы за спиной, мысленно замыкая энергию в круг, чтобы хоть немножко восстановиться. Прощупывание юной ведьмы вытянуло немало сил, состояние было не из лучших.

– Лучше бы потерял его сразу, – пробурчал он. – Зачем было чушь нести про отбор студентов?

Вий не ответил, хотя оно и понятно. Что тут еще скажешь, если мудрому суровому ректору университета пришлось импровизировать. Сдаешь, Павлуша, сдаешь.

– Я как-то не задумывался, – протянул Чугайстрин, – хоть о Багрищенко и знаю, но как-то… Откуда они силу черпают? Она меня неплохо покусала, хоть при этом не пыталась повредить.

– Ворскла, – буркнул Вий, принимаясь бездумно перебирать бумаги, лежавшие на столе. – Река ведь не только Полтаву питает и силу ей несет. Местные же все время к ней прикладываются, а речка от этого только лучше делается.

Чугайстрин чуть нахмурился. Да уж, равнинные реки – это вам не горы, всякое может быть. Вздохнув, снова сел.

– Сильна. Очень, – он развел руками, – больше и сказать-то нечего. Хотя…

Вий насторожился:

– Что?

Резкий телефонный звонок заставил обоих подпрыгнуть. Вий глянул на определитель и поморщился:

– Опять эти упыри из управления. Иди погуляй немножко, а то я сейчас сморожу какой-нибудь бред.

Чугайстрин спорить не стал. Упырей знал лично, никакой особой жажды с ними общаться не испытывал, поэтому быстро вышел из ректорского кабинета. Если учесть, что особо идти некуда, то единственным решением…

В коридоре внезапно ощутился слабый аромат вишни. Он чуть нахмурился. Совсем же недавно вдыхал его. Опустил глаза, всмотрелся внимательнее, разглядел темный волос. Эге, да это ведьмочка синеглазая. Чугайстрин хмыкнул и щелкнул пальцами. Волос закрутился темной спиралькой и поднялся на уровень глаз. Чугайстрин легонечко подул на него – спираль окутало зеленое пламя и потянулось тоненькой ниточкой к выходу. Случайность поможет отыскать того, с кем Багрищенко разделила силу. Если этот таинственный рядом – хорошо, если нет – хотя бы будет направление. Он быстро последовал за магической нитью. Однако, преодолев два пролета, услышал голоса.

– Та они шо там у вас, показылыся[6]? – лютовал Дидько. – Между прочим, это же членовредительство! Одних чучел тридцать штук извели за месяц!

– Жорж Гаврилыч, поспокойнее, – прозвучал грудной женский голос; казалось, мурчит огромная кошка – хищная и чуть утомленная. – Я все знаю. Но им надо тренироваться.

– А я что? Железный? Где я вам столько нечисти наберу, Солоха Панкратьевна? – продолжал возмущаться завхоз, поднимаясь по лестнице. – Это на охоту надо! А раньше лета – ни-ни! Так что как хотите, а Вий-Совяцкому бумагу я подам!

Всколоченный и раздраженный Дидько увидел Чугайстрина и ойкнул. Его сопровождающая, статная немолодая женщина в приглушенно-красном костюме, смотрела с любопытством.

– О, какие люди, – протянула она, улыбаясь алыми губами, в серых глазах вспыхнули искорки. Подняла руку и поправила прическу – иссиня-черные локоны – зависть всех женщин университета.

«Да уж, – подумал Чугайстрин, – век бы тебя не видеть».

Декана ведьмовского факультета стоило обходить десятой дорогой и желательно обвешавшись массой обережных заклинаний. Но, увы, не случилось.

– Рад видеть, пани Кандыба, – проникновенно произнес он, улыбаясь со всей искренностью, на которую только был способен. Увидев протянутую руку, подхватил и коснулся губами. От кожи пахло лавандой, пальцы были сухими и прохладными.

– Взаимно, пан Чугайстрин, – улыбнулась она. Улыбка, кстати, фирменная. Называется «чтоб ты сдох не сейчас, а попозже и в сильных мучениях». Впрочем, Чугайстрин ни капли не был удивлен.