Практика на Лысой горе - Марина Комарова

Пацюк тоскливо посмотрела на Вий-Совяцкого, потом на меня:

– Не знаю я фамилий. Тут же всех по именам, не ставлю оценки-то…

– Опишите внешне.

– Одна маленькая такая, худенькая, – задумчиво протянула она, – темненькая. А вторая покрупнее, русую косу носит, в темно-красном свитере была.

Подозрения подтвердились: обе девочки из моей группы. Вий-Совяцкий указал развесившим уши студентам на выход. Те, даже не думая возражать, быстро направились к дверям.

– Как долго они сидели? – тихо спросил я, понимая, что ничего хорошего в ближайшее время мне не светит.

Горпына Петровна уставилась на свои руки, нервно комкавшие передник.

– Не считала я, Андрей Григорьевич. Успела заметить, что Ира вышла первой, Виталик с Танечкой о чем-то говорили. А потом и она убежала. В общем, когда… – она сделала глубокий вдох, – когда Виталик упал, то уже рядом никого не было.

Ерунда какая-то получается. Я бросил мимолетный взгляд на Вий-Совяцкого. Логично бы начать спрашивать про еду – ведь хозяйка столовой знает про нее все, но он не торопился. Ладно, молчит – его проблемы.

– Горпына Петровна, а… – начал было я, но Вий-Совяцкий сделал тяжелый шаг вперед, и пришлось невольно вздрогнуть. От него исходила волна такой силы, что стало не по себе.

– Оставьте нас, Андрей Григорьевич, – произнес он, не отрывая глаз от понурой Пацюк. – Мы побеседуем без вас.

– Но, – возразил я, – это же моя группа.

– Андрей Григорьевич, – Вий-Совяцкий медленно повернул голову в мою сторону, и по спине пробежали мурашки, – я сказал: пошел вон.

В другое время у меня нашелся бы ответ, но сейчас, стиснув зубы, развернулся на каблуках и быстро пошел к двери. Провались ты на месте, дубина лысая! Злость поднималась изнутри, готовая разорвать на части.

Я сжал кулаки и сообразил, что вылетел на улицу. Морозный воздух несколько отрезвил. Как-то сразу даже не заметил, что лицо будто горит. Сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Так, спокойнее, нечего вспыхивать, словно девица на первом свидании.

Ситуация не из лучших, но все же можно начать соображать. Пока Вий-Совяцкий говорит с Пацюк, мне точно ничего не светит. Вероятно, придется ждать и его беседы с лекарем. Другой вопрос, что за мной никто не смотрит, следовательно, и делать можно, что посчитаю нужным. Вконец замерзнув, я взбежал по ступенькам крыльца и зашел в здание. Одеться – и в общежитие. Уже оттуда подумаю, как быть дальше. Все равно ничего особо умного не приходило в голову. Разве что… Я быстро вынул из кармана телефон и принялся пролистывать контакты.

– Где же ты у меня? – скрипнул зубами, зная, что этот номер у меня точно есть. Он, конечно, сразу пролетел, и пришлось крутить список назад. Длинные гудки несказанно раздражали, я едва не начал расхаживать из стороны в сторону.

– Алло? – озадаченный, чуть встревоженный голос.

– Дин, скажи мне, пожалуйста, телефон Тани, – произнес я, не вдаваясь в подробности.

– А… Андрей Григорьевич, – ошарашенно пробормотала она, – да, сейчас, минуточку.

Заклинание упорно не хотело запоминаться. Я перевернулась на другой бок и, подперев щеку кулаком, принялась читать вслух:

– Природная сила, активированная при помощи замкнутой энергетики, приходит в движение в процессе…

Дверь тихо открылась, и в комнату зашла Танька. Задумчивая и какая-то растерянная. Я отложила книгу, внимательно посмотрела, как она подходит к своей койке и садится. Обычно она влетала, едва ли не распахивая дверь ногой, а тут…

– Тань, ты чего? – тихо спросила я, садясь на кровати и нащупывая ногами тапочки. Темно-синие глаза мельком глянули на меня. Хм, вот я к ценительницам женской красоты совсем не отношусь, но Танька… Самая красивая девчонка первого курса. Волосы черные, кожа бледная, сама тоненькая, будто фея из сказки. Где-то одного со мной роста. Вреднющая, правда, что твоя Хвеся Харлампиевна. Оно и неудивительно, ведьма, знаете ли, везде ведьма. А о Багрищенко даже в таких глухих местах, как наши, можно услышать. Не в смысле, что совсем глухих, а в смысле, что у нас ведьм почти нет. Я ей даже малость завидую – хороша, глаз не отвести.

Сразу Васька даже просил познакомить, только ничего из этого не вышло. Танька умна, ей этот оболтус ни к чему. Нет, я люблю брата, но это все равно не меняет того факта, что он оболтус. Чего только стоит их деяние с Ткачук! Для меня до сих пор загадка, как это никто из преподавателей ничего не разнюхал.

– Не знаю. – Она протянула руку и вынула из-под подушки длинный изящный кинжал с черепом на рукояти. – Что-то нехорошо себя чувствую. Ранее такое было только тогда, когда родня брала меня в лес в ночь Корочуна. А тут… – Таня передернула плечами и медленно провела острием по ладони, словно рисуя какие-то невидимые символы.

Я молча смотрела на происходящее. Оружие в университете запрещено, но Таня на особом счету у ректора. Поэтому каким-то образом умудрилась перепрятать эту вещицу, так что никто, кроме меня, ее не видел.

– А на что похоже? – пришлось уточнить, ибо больше она явно говорить не хотела.

Таня вновь повела плечами, а потом с силой воткнула кинжал в крышку стола. Даже звякнул стоявший на ней стеклянный графин с водой.

– Не знаю. Муторно – и все тут. Виталька уж и так и этак пытался развеселить, только мимо все. Идет какая-то пакость на нас.

– Надо было в провидцы идти, – мрачно отозвалась я, вставая и разравнивая юбку. – Если уж они молчат, то кто нам поверит?

– Но в прошлый же раз, – начала было она и тут же осеклась.

Я вздохнула. Неприятный разговор, лучше его не продолжать. Но и факты бессмысленно отрицать. Ее предчувствие беды месяц назад не подвело. Поэтому очень хотелось, чтобы в этот раз Таня все же обманулась.

– Что предлагаешь сделать? – спросила она, бестолково крутя кинжал в руках.

– Пока молчать, – пожала я плечами. – К тому же мы понятия не имеем, как поведет себя этот новенький. Вдруг сразу к Вию поскачет?

– Я не боюсь Вия, – мрачно отозвалась Таня, – ты же прекрасно это знаешь.

Возразить было нечего. Я засунула книжку на полку, едва не уронив контурные карты энергетики. Тьфу, гадость какая. Терпеть их не могу! Танька ухватила с блюдца яблоко и со смаком в него вгрызлась.

– Ты же прекрасно понимаешь, что тихо после произошедшего не будет, – сказала она.

– Это да, – пробормотала я и вдруг замерла от озарившей мысли: – Тань, а вдруг он не в курсе вообще?

Багрищенко даже поперхнулась и закашлялась. Пришлось сесть рядом и похлопать ее по спине.

– Динка, ты чего?

– Слушай… – Я помедлила, пришедшая мысль казалась уж совсем нелепой, но и отрицать было нельзя. – А если Чугайстрин не знает, что у нас произошло?

Танька скептически изогнула бровь и покачала головой. Потом снова хрустнула яблоком.

– Бред, не может быть. Или, думаешь, Вий может кинуть его в омут с головой?

Я пожала плечами:

– Не знаю, честно. Только есть ощущение, что что-то с ним не так. Ты обращала внимание, как он двигается?

Танька на секунду задумалась, но потом кивнула:

– Да. Хорошо выходит. И реакция получше многих будет. Когда мы чучело сожгли, помнишь, как отпрыгнул в сторону?

– Угу-у-у-у, – протянула я и вздохнула. – Жалко только ауру его не прощупать. Препод же… Фиг подкопаешься…

Таня поморщилась и отложила огрызок.

– У них защита будь здоров. Хотя… есть вариант. Не исключено, что за этим смазливым личиком спрятано что-то интересное.

Я деликатно промолчала. Возможно. Ну, почти блондин, волосы носит длинные, черты лица ближе к миловидным. Глаза огромные, зеленые, как Васькин амулет из нефрита. Одевается по-молодежному, но ведь это не так странно – ему не более двадцати пяти. Конечно, он ни в какое сравнение с Кириллом Сергеевичем не идет, но все же…

– Надо будет на факультативку напроситься к нему, что ли, – задумчиво произнесла Танька.

– Зачем? – оторопела я.

– Дурища, – хмыкнула она, – один на один, да еще на дополнительном занятии каждый препод будет выкладываться больше. А следовательно, сумеет и неосторожно раскрыться. Хоть чуть-чуть. А мне много не надо.

– Сама дурища, – обиделась я, – к тому же… ты ж отличница, где логика что-то подтягивать?

– Скажу, что запуталась в… в… – Танька сама задумалась, ибо прикидываться дурой в ее таланты явно не входило. – Ладно, придумаю что-то. Хорошим девочкам препод всегда поможет.

Я фыркнула, но ответить не успела – затрезвонил мобильный. Ухватив сумку, принялась суматошно рыться, пытаясь отыскать проклятую трубку.

– Если это Васька – убью, – тихо пообещала я.

Таня хихикнула.

Однако, увидев на экране имя звонившего, так и замерла, не в силах сказать ни слова.

К Чугайстрину мы пошли вместе. Танька хоть и храбрилась, но все же была в странно-задумчивом состоянии, поэтому я увязалась следом. Было страшно и до жути любопытно одновременно.