Обычное дело - Дикий Носок

свозить Ирину в школу. Здание было закрыто. Увы, снова пришлось ломать замки на дверях. Зато школьная библиотека не разочаровала. Полные комплекты учебников для каждого класса, дидактические материалы, справочная и художественная литература – Ирина с энтузиазмом собирала все. Михаил наблюдал за ней со своей обычной ироничной усмешкой.

Дома дети разбирали привезенные книги с не меньшим энтузиазмом. Неужели по школе соскучились? Софочка бала просто в восторге от обилия детских книг, ей больше не придется читать старые журналы. Михаил, как обладатель высшего технического образования, вызвался объяснять детям физику и математику. И делал это на редкость спокойно и терпеливо. Анна Михайловна взяла на себя литературу, а Ирина – русский язык, географию и историю. Проблемы возникли с химией. Никто из взрослых ее не знал. Из всего школьного курса химии Ирина помнила лишь загадочное слово валентность, смысл которого, впрочем, был давно и прочно позабыт. И это был определенно не тот предмет, в котором можно разобраться, самостоятельно почитав учебник. Софочку по программе первого класса обучали Анна Михайловна и Даша, которой роль учительницы пришлась по душе.

Наступила зима. Дни протекали довольно однообразно, по сложившемуся распорядку дня. Утро начиналось с приготовления для кормления птицы того, что Михаил назвал «влажная мешанка»: запаривали сено и добавляли туда кусочки овощей и корнеплодов. По вечерам птицу кормили зерном. Куры безвылазно сидели в курятнике и в темноте и холоде почти перестали нестись. А вот гуси с видимым удовольствием прогуливались по улице не меньше часа в день. Днем по очереди занимались с детьми. Антоша помогал Михаилу обустраивать сарай для гусей и уток. Даша осваивала мотоцикл, пока дороги не занесло снегом. Софочка дрессировала во дворе Лису Алису и безымянную козочку.

Михаил по-прежнему часто отправлялся на поиски коровы. В тот день, когда установился постоянный снежный покров ему пришла в голову идея осмотреть все места, подходящие для водопоя. И действительно, возле одного небольшого еще не замерзшего пруда он обнаружил свежие следы на снегу. Долгожданную корову он подкараулил на следующий день, да не одну, а с теленком – маленьким бычком. Вот уже несколько дней они стояли в сарае и непрерывно производили навоз. Работы по кормлению и уборке еще прибавилось. Молоко корова, правда, тоже производила. Доить ее умел, конечно, только Михаил. Приходя в сарай, он сначала гладил ее и разговаривал так ласково, будто женщину соблазнял. Ирина, пересиливая свой страх перед животиной, всегда сопровождала его, давая корове возможность привыкнуть к ней. Сначала просто стояла рядом, потом училась доить. Но трусила отчаянно. Корова это чувствовала и снисходительно посматривала на Ирину свысока с чувством собственного превосходства. Первую партию творога из собственного молока торжественно съели за завтраком как редчайший деликатес. Делать творог научил, разумеется, Михаил. А Ирину теперь круглосуточно преследовал запах навоза.

Самым приятным временем суток был вечер. Благодаря стараниям Анны Михайловны чаепития за большим столом на кухне стали ежевечерней традицией. Болтая о том, о сем, на этих домашних посиделках при свечах можно было расслабиться и скинуть груз проблем прожитого дня.

В то памятное утро все шло как обычно. Ирина вышла из дома и, щурясь от солнца и слепящего снега, отправилась к козам, решив покормить их первыми. Издалека заметила, что дверь в сарай, закрывавшаяся на простую вертушку, распахнута настежь. А подойдя, медленно попятилась назад. Навстречу ей, скаля зубы и негромко рыча, выходила большая собака. Ее морда была перемазана в крови. В дверной проем Ирина видела еще как минимум двух крупных собак, раздирающих и пожирающих растерзанных коз. Ирина медленно отступала назад по дорожке к дому, лихорадочно соображая, что делать. Под мышкой у нее была охапка сена, в руке – ведро с зерном. Как средство защиты не годилось ни то, ни другое. Она надеялась, что, прогнав ее достаточно далеко, собака вернется к трапезе в сарай. Но та, похоже, решила на десерт съесть человечинки.

От раздавшегося позади оглушительного рева мотоцикла непроизвольно дернулись обе. «В сторону,» – закричал Михаил, направляя мотоцикл прямо на собаку. – «Беги домой.» Едва успев отпрыгнуть с дорожки и уронив ведро и охапку сена, Ирина стремглав припустила к дому. Рев мотоцикла спугнул стаю бродячих собак, выскочив из сарая, они ретировались в дыру под забором. Их оказалось четыре, все довольно крупные, беспородные, наглые и голодные. От коз остались только рожки на ножки. «Софочка будет безутешна,» – отстраненно подумала Ирина. Вернувшись к дому, Михаил молча обнял ее и поцеловал в лоб. Это было так неожиданно приятно, что на минуту она забыла даже пережитый страх.

«Нужно ружье,» – озабоченно хмурясь сказал он.

«У меня есть,» – подняв глаза тихо сказала Ирина.

«И стрелять умеешь?» – удивленно улыбнувшись спросил Михаил.

«Нет,» – призналась она.

Михаил был уверен, что собаки не оставят их в покое. В городе больше нет помоек, на которых они раньше кормились. Человечина, которой они, возможно, питались долгое время, с приходом морозов замерзла. А здесь столько всего вкусного и добыча легкая. Пока он долго и обстоятельно чистил и смазывал оружие, из дома никто не выходил. Затем, под вооруженным конвоем, сходили покормить всю скотину. Цепочки собачьих следов вились повсюду, но самих их видно не было. Остатки козьих туш из сарая убирать не стали, надеясь, что они послужат приманкой. Собаки вернутся их доесть, и Михаил их пристрелит.

Собаки вернулись, когда стемнело. Вылезя из дыры под забором, они по-хозяйски пробежались по участку, помечая территорию, и направились к сараю. Их темные тела хорошо были видны на снегу. Михаил успел выстрелить дважды. Одна псина осталась лежать у сарая, вторая, пронзительно скуля, ползла по дорожке, таща за собой задние ноги. Две другие ускользнули в дыру под забором. Но далеко не ушли. В течении нескольких следующих дней собачьи следы, отчетливо видные на свежевыпавшем снегу, обнаруживались повсюду. А под забор из сетки, окружающий курятник, явно пытались сделать подкоп.

Решив устроить ночью засаду в курятнике Михаил твердо и решительно отказался взять Ирину с собой. «Все будет хорошо,» – успокаивающе сказал он, проведя кончиками пальцев по ее щеке и устало улыбнувшись. Он ушел, оставив Ирину в смятении. И вовсе не из-за собак.

В тот день, когда Михаил поцеловал ее в лоб, у Ирины будто глаза открылись. Она перестала видеть в нем лишь ходячую энциклопедию и мастера на все руки. Чувство благодарности мгновенно переросло во что-то другое. Или это произошло уже давно? А поцелуй послужил лишь спусковым крючком, чтобы выпустить это чувство наружу. Или она нафантазировала все это? В любом случае, она была в смятении.