Книга заклинаний - Жаклин Уэст

Какой бы ужасной ни была мысль о школе, сейчас она не могла вытеснить из головы Олив другие мысли. Окна большого каменного дома снова притянули ее внимание, взгляд заскользил от одной комнаты к другой: запотевшее окно кухни, витражное – столовой, прозрачные шторы ее собственной спальни, маленький круглый иллюминатор на чердаке. Где-то там, за одним из этих пристально глядящих окон, пряталось то, что она искала.

– Так ты нашла? – внезапно спросил Резерфорд.

Девочка подскочила от удивления. Секунду она была уверена, что он прочитал ее мысли… но, возможно, он прочитал всего лишь выражение ее лица.

– Что нашла? – настороженно уточнила она.

– Гримуар, – сказал мальчик, переступая с ноги на ногу все энергичнее. – Ты закончила искать в библиотеке?

Олив колебалась. Одно тревожное обстоятельство, которому она не уделила должного внимания раньше, слишком завороженная предвкушением волшебной находки, сейчас выскочило на первый план, словно дорожный рабочий, размахивающий знаком «СОБЛЮДАЙТЕ ОСТОРОЖНОСТЬ!»

– А почему тебе это так интересно? – медленно спросила она наконец. – И вообще, откуда ты знаешь про гримуары?

Резерфорд недоуменно моргнул:

– В каком смысле?

– В таком: откуда ты знаешь, что мне надо искать книгу заклинаний? Ты сказал: «У каждой ведьмы есть гримуар». Откуда ты знаешь?

Впервые с их первой встречи Резерфорд, казалось, не мог найти нужные слова. Он даже раскачиваться перестал и перевел взгляд с Олив на шелестящие позади нее листья сирени.

– Ну – начал мальчик гораздо медленнее, чем обычно, так что его речь звучала теперь лишь самую чуточку быстрее, чем у нормальных людей, – …колдовство, по всей видимости, было в средние века довольно распространенной практикой. Истории о магии и волшебниках, таких, как Мерлин и Моргана, и… – Он замолк, все вертя в тощих пальцах расписание занятий. – Позже, с распространением письменности, ведьмы, по существующим данным, стали создавать книги заклинаний, но большинство из них ни за что не позволили бы тебе… в смысле, никому не позволили бы… – Резерфорд снова умолк, а когда начал следующее предложение, его голос снова набрал обычный темп: – «Гримуар» – французское слово, оно происходит от grammaire, что в переводе с французского означает «грамматика», так что слово «гримуар» на самом деле предполагает набор языковых правил. – Его взгляд снова перебежал на Олив. За мутными линзами очков глаза Резерфорда казались широко распахнутыми и слегка встревоженными, но куда больше, чем тревоги, в них было надежды.

– Так ты его нашла? – снова спросил он.

Олив ответила ему долгим взглядом.

– Нет, – сказала она в итоге. – Я искала. Но не нашла.

Мальчик кивнул:

– Если найдешь, я бы очень хотел взглянуть. Даже просто как исторический артефакт – это настоящее чудо…

Олив пошаркала ногами в высокой траве.

– Если найду, – сказала она уклончиво, снова отводя взгляд в сторону.

– Ну, я тогда пошел, – сказал Резерфорд после недолгого молчания. – Серебряная краска на моей модели Генриха Тюдора, графа Ричмонда, должна была уже высохнуть. Пора наносить детали.

С этими словами он развернулся и торопливо обогнул дом, направляясь в сторону улицы. Все его тело клонилось вперед, словно голова пыталась двигаться быстрее, чем могли ноги. Олив стало любопытно, не кувыркнется ли он носом вперед, споткнувшись о собственные ботинки, но мальчик благополучно добрался до тротуара и скрылся из виду.

Девочка снова повернулась к темным окнам старого каменного дома. Книга заклинаний была где-то внутри. И только сам дом знал, где она прячется. Если представить, что гримуар был приманкой, то рыбой была сама Олив, и дом медленно заманивал ее на крючок.

9

– Хватит дергать, – ныл Мортон, пока Олив тянула его к картине, из которой открывался вход на чердак.

– Иначе ты не залезешь, – возразила она. – Давай быстрее.

– Я и так могу быстрее, необязательно меня дергать, – пробурчал мальчишка.

Дело происходило в розовой спальне в очень поздний час. Во влажном полуночном воздухе плыл запах пыли и застарелый аромат роз. Свет уличных фонарей лился в окно через кружевные занавески, тусклый, будто белый туман, и Олив, лишь прищурясь, могла разглядеть суровые лица двух высоких каменных воинов по обе стороны огромной арки на картине, которая вела к чердаку.

Это полотно отличалось от других работ Олдоса. Оно не уводило в Иные места: пройдя сквозь раму, человек оказывался вовсе не в нарисованном древнем городе, а на темной лестничной площадке, ведущей на чердак – туда, где давным-давно Олдос создавал все свои картины.

А сейчас Олив чувствовала, как с другой стороны рамы ее что-то тянуло, будто невидимая нить, вплетенная меж ребер, – что-то, за чем она не могла не последовать.

И она, в свою очередь, тянула за собой Мортона, который барахтался в ее хватке, будто поросенок в грязной луже.

Харви, по-прежнему в обличии сэра Уолтера Рэли, ждал перед картиной, сверкая искорками глаз в темноте.

– Готовы, ваше величество?

– Готова.

Олив взялась за кошачий хвост и крепче стиснула запястье Мортона, хотя тот снова попытался освободиться. Все вместе они шагнули через раму в еще более глубокий мрак. Когда глаза привыкли к темноте, девочка разглядела тонкую полосу лунного света, которая бежала по нижнему краю старой деревянной двери. Выше тускло поблескивала круглая медная дверная ручка. По коже пробежал холодок, когда Олив нащупала ручку и открыла тяжелую дверь чердака.

Едва появилась щель, Харви кинулся вверх по лестнице, крича:

– Корабль Рэли входит в устье Ориноко! Вперед, друзья, нас ждет Эльдорадо!

Девочка медленно зашагала следом. Она не собиралась возвращаться сюда так скоро. Без очков ей было не выбраться с чердака самой, а одного воспоминания о долгой ночи, которую она провела, запертая здесь наедине со змееподобными, колеблющимися тенями Олдоса МакМартина, было достаточно, чтобы задушить ее любопытство в самом зародыше. Олив поначалу подумала, что и душить-то, собственно, уже нечего. Но теперь, поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, поняла, что сердце в груди колотится не от страха, а от предвкушения. Страх был только приправой, которая придавала волнению остроты. С каждой ступенькой Олив чувствовала, что ее снова тянет вперед, очень-очень слабо, будто на длинной, тоненькой ниточке.

– Можешь уже отпустить, – фыркнул Мортон и наконец умудрился вырвать руку.

Они добрались до верхней площадки лестницы. На чердаке было темновато, только высоко в стене, выходящей на задний двор, в круглое окно лился луч лунного света. Девочка чиркнула спичкой и зажгла свечу, которую принесла с собой, заткнув за пояс пижамы. В ее мерцающем свете окинула взглядом нагромождение мебели и холстов, зеркала, по-прежнему расположенные кругом, как она их расставила… И точно так, как ей помнилось, стоял высокий, заляпанный краской мольберт Олдоса, укрытый длинным отрезом ткани.

Харви бросился вперед и, оттолкнувшись от старого дивана, взлетел на стропила.

– Прямо по курсу, ребята! Эй, на палубе! Земля в иллюминаторе! – заорал он. – Поднять грот и снести крышу!

– Не шуми так, Харви! – прошипела Олив, но кот уже упрыгал куда-то с глаз долой по скрытым во мраке балкам.

Она поставила свечу на старый плоский пароходный кофр. Золотые лучи отбрасывали на стены колеблющиеся тени – темные, извивающиеся копии портновских манекенов, шкафов и вешалок для пальто затанцевали по углам, то надвигаясь, то снова тая. Девочка, пробираясь через наставленную мебель, направилась в дальний угол чердака, где стояла, прислонившись к стене, стопка картин.

– Мортон, иди искать! – тихо позвала она через плечо.

Мальчишка, который катал туда-сюда небольшую истертую пушку, неохотно поднялся, побрел в угол и присел рядом с Олив.

Они по очереди, щурясь, просмотрели полотна. Иногда, наклонившись вперед, они случайно сталкивались лбами и, наградив друг друга раздраженными, хмурыми взглядами, возвращались к делу. Среди сюжетов были и заснеженные деревни, и сады огромных поместий, мирные скотные дворы, старый деревянный коровник, где Олив нашла Балтуса – огромного и, как поначалу показалось, дружелюбного пса Олдоса МакМартина. Но ничего похожего на книги на картинах не было – по крайней мере, снаружи их было не разглядеть.

– Харви! – позвала Олив. – В смысле, сэр Уолтер Рэли! Можешь подойти и помочь нам, пожалуйста?

С потолка донесся мягкий свистящий звук, и кот спрыгнул со стропил на пол прямо перед ними.

– Вы нашли его, ваше величество? Эльдорадо, золотой город?

– Что он несет? – спросил Мортон, даже не понизив голос.

– Просто притворись, что понимаешь, – прошептала Олив в ответ и, глядя в безумно горящие зеленые глаза Харви, ответила: – Возможно, да, нашли. Нам только надо проверить все эти картины.