В саване нет карманов - Хорас Маккой

– Да, – подал голос Лоуренс. – Хотите посмотреть гроссбух?

– Нет, я верю вам. Только, признаюсь, все это неожиданно. Я думал, что у нас все в порядке.

– У нас все в порядке, – сказал Экман, – настолько, насколько это связано с редакторской сферой. На самом деле это классная работа – выпускать журнал. Он интересен всем. За исключением, конечно, «света», который мы несколько разворошили.

– Это не было случайностью, – заметил Долан. – Размещение имен и фотографий представителей так называемого «света» в журнале всего лишь способ держать этих людей в руках. Я-то их знаю.

– Не стану спорить по этому поводу, – сказал Лоуренс. – Сейчас это не самое важное. Я удовлетворен журналом… и публикацией о бейсбольном скандале. Публика нас заметила. Но это не поможет оплатить накладные расходы.

– Не знаю, что и сказать, – произнес Долан, качая головой. – Что я могу – так это выпускать наилучший журнал, какой в моих силах.

– Похоже, их больше не будет, – сказал Лоуренс.

– Что? Чего больше не будет?

– Тысячи долларов в неделю – немного больше тысячи…

– Рискните ими, мистер Лоуренс, всего несколько недель, а? Нельзя упустить! Вот увидите, журнал станет хитом! Черт, не бросайте меня сейчас. На следующей неделе мы выпускаем самую громкую историю года. Бишоп работает над ней сейчас.

– Мне жаль, Долан, но я не могу рисковать.

– И полагаю, не стоит вас даже убеждать в том, что эта история должна быть напечатана?

– Ни одна статья не стоит двух тысяч долларов, во всяком случае лично для меня это так, – высказал свое мнение Лоуренс.

– Но это нужно мне. Вот-вот поступят деньги от реализации нескольких номеров, – мы же получили за первый?

– Получили. Только накладных расходов было больше.

– Может, попытаетесь продавать рекламу для меня, Экман? Этот журнал однажды может превратиться в золотую жилу…

– Конечно, я поддержу вас. Буду работать на пределе. Мне действительно хотелось бы привлечь весь городской бизнес в ваш журнал. Я – за вас. Я вдохновлен вашим настроем. Я на самом деле верю, что вы идеально подходите для такого дела.

– Спасибо. Я попытаюсь достать деньги сегодня днем, но возможна задержка на пару дней, а пока не прекращайте рекламу, – сказал Долан и помчался по лестнице в свой кабинет.

Майра держала телефон в одной руке, проверяя длинный список потенциальных подписчиков другой. Бишоп выстукивал на пишущей машинке.

– Где Лиллиан? – спросил Долан.

– Отправилась на турнир по женскому гольфу в Кантри-Клаб, – ответила Майра. – Вы виделись с Лоуренсом? Он спрашивал вас.

– Да, знаю. Какого черта Лиллиан не может собрать информацию о турнире по телефону? Или подождала бы газеты…

– Только не Лиллиан, – сказала Майра. – Она уехала со своим карандашом и маленьким блокнотом – нельзя же хвастаться, что она редактор «Космополита», если все время проводишь в офисе.

– Как дела, Эдди? – поинтересовался Долан, останавливаясь рядом с ним.

– Все хорошо, – буркнул Бишоп, – но, ради бога, перестань заглядывать через мое плечо. Ты знаешь, как это раздражает меня. Ты еще хуже, чем Томас.

– Извини. Я звонил тебе пару раз прошлой ночью.

– Меня не было. Ты представляешь, где живет мать этой Макалистер? Черт возьми, пришлось отправиться в окружной сиротский приют. Почти у Колд-Спрингс.

– Ты виделся с нею?

– Да, долго беседовали. Она сказала, что ее дочь умерла от острого несварения. Миссис Гриффин сказала то же самое. Начинает казаться, что старый Док Эстилл знал, как писать.

– Они не предполагали, что вы искали…

– Нет, я выяснил это случайно. И к твоей удаче, выяснил еще одну вещь. Ни одна из матерей никогда не слышала об Эстилле. Его подозревали, когда Элси Гриффит сильно заболела от отравления. Миссис Макалистер не слышала о нем до тех пор, пока не был подписан сертификат. Фэй Макалистер умерла на операционном столе. Этот чертов Карлайл – массовый убийца.

– Еще бы надо вычислить парней, которые обрюхатили…

– Вычислить можно. Но вы не сможете доказать. Не сможете доказать ни одной детали этого дела. Даже девушки, которые отправились к Карлайлу и вернулись, не говорят ни слова. Ты можешь начать расследование, но какого черта? Карлайла оправдают. Ты можешь эксгумировать несчастных Макалистер и Гриффит, но и это едва ли поможет. От них едва ли осталось что-либо, кроме костей…

– Просто напиши статью, Эд. Деталями я займусь сам.

– Хорошо. Надеюсь, черт возьми, ты знаешь, что делаешь. Когда Большое жюри спросит, лучше иметь готовый ответ.

– Будет у меня ответ. Майра, набери телефон миссис Мардсен, хорошо?

– Какой у нее номер? – спросила Майра, сощурив глаза и сжав губы.

– Посмотри в блокноте, ладно? – произнес Долан, задумчиво уставившись в стену…

– Это все, Эмери, – сказала миссис Мардсен, когда лакей поставил поднос на ренессансный кофейный столик. – Какой вы любите чай, Майкл, крепкий, со сливками и сахаром или с лимоном?

– Со сливками, сахаром и лимоном, – ответил Долан.

– Положить все сразу?

– Э-э, да, пожалуйста. – По ее тону Долан понял, что сказал что-то не так. – Разве нельзя попросить все сразу? Я ни разу не участвовал в церемонных чаепитиях.

– Вы – сама свежесть, таких я еще не встречала! – воскликнула миссис Мардсен, улыбаясь. – Вы так наивны. Предлагаю попробовать только сливки и сахар.

– Хорошо.

– Два кусочка?

– Да, спасибо, – сказал он, принимая чашку. – Я не собирался доставлять вам никакого беспокойства…

– О, никаких беспокойств…

– Когда в последний раз были вести от Мэри Маргарет?

– Вчера. Ей нравится Мехико-Сити.

– Почему бы и нет?! Мне тоже нравятся иностранные города. Когда-нибудь я поеду в Мехико-Сити – и на Южные моря.

– Вы там бывали?

– Только сидя в последнем ряду в кинотеатре. Это не совсем то, что надо.

– А я собираюсь совершить поездку осенью. Круиз по островам.

– Великолепно. Готов поклясться, что Мэри Маргарет тоже понравится. Она любит путешествия.

– Я не собираюсь брать ее, – сказала миссис Мардсен. – Получится не слишком весело для меня. Не хотели бы вы присоединиться?

– Я? О, я не смогу…

– Почему нет? Вы могли бы оказаться в Лос-Анджелесе, а я, случайно проезжая…

– Восхитительное предложение, но…

– Почему нет? Еще чаю?

– Нет, спасибо. Просто нет возможности вырваться. У меня журнал…

– Вы думаете, что он просуществует до осени?

– Надеюсь… и надеюсь, что не с такими проблемами, как сейчас. Вот почему я приехал увидеть вас. Я не знаю, к кому еще обратиться. Я хотел бы…

– Попросить денег?

– Да. Временно, конечно. Пока у нас еще не все уладилось, но вскоре солидные фирмы дадут нам заказы на рекламу, и тогда все будет в порядке. Мы сможем расплатиться с людьми, которые доверились нам…

– Сколько понадобится, чтобы все уладить?

– Ну, примерно тысячу в неделю.

– И сколько недель придется нести расходы?

– О, пара недель. Может быть, три.

– А может, и все шесть?

– В принципе возможно…

– То есть вы хотите занять шесть тысяч долларов?

– Да, но, конечно, я их верну…

– Да-да, я знаю, – сказала миссис Мардсен, мудро улыбаясь, и встала. – Я выпишу вам чек, Майкл. Но почему бы не взять эти деньги и не закатиться куда-нибудь, провести хорошо время и забыть о журнале? Так намного понятнее.

– Для меня журнал значит слишком много, и он нужен городу. Вы же знаете, что я пытаюсь сделать…

– Именно поэтому и не понимаю, почему вы не возьмете деньги и не уедете. В Лос-Анджелес, скажем до осени…

– Нет, не могу.

– Ну что же, если вы не готовы отказаться от иллюзий, я не стану их разрушать. Но вы понимаете, что взялись за Гераклов труд, не так ли?

– Конечно.

– Моя чековая книжка наверху, в моей спальне. Пойдемте со мной, расскажете, кто у нас на очереди, – сказала миссис Мардсен, направляясь к лестнице…

Сорокачетырехлетний мужчина, шести футов росту и ста девяноста пяти фунтов весу, с коричневыми моржовыми усами, Бад Макгонахил, шериф округа Колтон, выглядел точно как положено полицейскому офицеру.

– Я подумал, что мне лучше приехать сюда, – сказал он, осматривая комнату Долана. – Приятное местечко.

– Да, удобное. Какие жалобы, Бад?

– Никаких жалоб, Майк. Просто не хочу разговаривать в моем кабинете. Лучше не рисковать. Вот почему я ждал, пока стемнеет.

– Резонно. Ну что ж, садитесь. Бад, здесь нет диктофонов. Как дела?

– Хорошо. Мы целый месяц не виделись…

– Я был изрядно занят с журналом.

– Хороший журнал, Майк. Мне нравится. Освобождение от поденщины в газете сказывается?

– Еще как. Представь свое состояние, если вдруг окажется: можно выйти и арестовать всех типов, которых давно пора сунуть в кутузку. Это примерно то же самое.

– Такой день, увы, никогда для меня не наступит, Майк. Всегда над головой сидит кто-то, кто находится на крючке у самых Больших Паханов. Досадно, я не могу ничего поделать вроде того, что делаешь ты. Черт, у меня трое детей в колледже.