Затмение - Ева Райт

всех десяти лет? И если так, выходит, она соврала мне о подробностях аварии? Неужели она на самом деле знала куда больше, чем говорила, а та авария, в которой погибли мои родители и чуть не погибла я, действительно могла быть неслучайной? Вопросов становилось чертовски много, но где взять ответы я не знала. Все это напоминало одну большую картину, состоящую из маленьких фрагментов, которых у меня еще явно было недостаточно. Так или иначе, теперь я сомневаюсь во всем, что Ванесса когда-либо говорила мне за все десять лет. Есть ли хоть что-то в чем я могу быть уверена до конца?

– Нет, не кажется. Она хоть и не святая, но я не вижу ни одной причины делать это для того, чтобы как-то испортить тебе жизнь, – он отряхнул свою одежду от скопившейся на ней пыли. – Я не сказал об этом сразу просто потому, что не думал, что это так важно.

– Но, если все уже решено, для чего ты везешь меня к ним уже второй раз? Вы, как обычно, все решили сами, так зачем тебе мое мнение о них?

– Я бы не стал делать такое за твоей спиной. Это отличная возможность, но, если после завтрашнего ужина ты будешь против, я все отменю, – он одарил меня серьезным взглядом, затем схватил со стола папку, которая лежала там вот уже несколько часов. – Пошли отсюда.

– Что ты собрался с ней делать? – я кивнула на папку, лежащую в его руках.

– Хочу внимательнее просмотреть отчеты, может получится найти что-нибудь еще. Если ты, конечно, не против.

– Мне все равно, можешь делать, что хочешь.

Я вздохнула, громче чем нужно и надеясь, что получилось убедительно. Все же часть меня хотела разобраться в том, что здесь происходит и то, что Ник заинтересовался этим было мне только на пользу. В последний раз оглянувшись на ряды полок с книгами, я поплелась в сторону выхода из библиотеки.

16 октября

– Спасибо за приглашение, – Ник шагнул вперед и пожал каждому из них руку. Я же в свою очередь осталась стоять позади и мило улыбалась, словно статуя. От выдавливания из себя улыбки уже начинали болеть мышцы лица, а ведь это только начало вечера.

– Вам спасибо, что пришли. Проходите за стол, прошу, – взмахнув рукой, Аманда повела нас в сторону столовой.

Заняв место за столом, я принялась рассматривать интерьер дома, потому как в прошлый раз мне это почти не удалось. Кроме мягкой мебели, в столовой, совмещенной с гостиной, был большой стеклянный стол, за которым вполне спокойно могла разместиться целая футбольная команда. По периметру всего пространства располагались окна в пол, из которых с северной стороны дома открывался потрясающий вид на лес. А посередине, словно просто для красоты, стоял рояль. Мне никогда не приходилось бывать в таких местах, но примерно так я себе и представляла дома богатейших людей. В целом же, это место, как и сами хозяева, создавало приятное впечатление, но я мысленно пыталась убедить себя в обратном.

– Мы очень хотели получше познакомиться с тобой, Эбигейл, – сказал вдруг Ричард.

– Боюсь, я не так интересна, как вы.

Заметив метнувшийся в меня взгляд Ника, который не предвещал ничего хорошего, я предпочла не обращать на него внимания.

– Вот как, – удивленно воскликнул Ричард с ноткой веселья в голосе, – и что же вы хотите о нас узнать? Я думал, наша жизнь подробно расписана в каждой уважающей себя желтой газетенке.

– Я думаю вы достаточно умны, чтобы сделать так, чтобы о вас печатали только то, что нужно вам. И раз уж от вас будет зависеть мое будущее, мне интересно не выйдет ли мне это боком, – я продолжала мило улыбаться, будто рассуждала о погоде за окном. Аманда слегка стушевалась, Ричард же весело рассмеялся.

– А вы явно не глупее нас, Эбигейл, – продолжал смеяться он. На секунду мне показалось, будто это просто прикрытие для того, чтобы скрыть свои настоящие эмоции. – Раз вам это так важно, давайте начистоту. Что вы хотите узнать?

В этот раз Ник, убийственные взгляды которого я игнорировала последние пару минут, уже не стал молчать.

– Прошу нас извинить, мы ненадолго отойдем.

Он встал со стула и протянул мне руку. Но, опомнившись, отдернул ее спустя пару секунд и направился прямо по коридору, видимо надеясь, что я пойду за ним. Ничего другого мне не оставалось. Я мило улыбнулась и вышла из-за стола. Плетясь по коридору, я мысленно готовилась ко взбучке, которую мне сейчас устроит Ник. К счастью, долго искать его не пришлось. Он стоял, облокотившись о стену возле двери, ведущей, по всей видимости, в ванную комнату. Увидев меня, он зашел туда и, дождавшись пока я тоже зайду, закрыл дверь.

– Ты с ума сошла? – спросил он, как только дверь оказалась закрыта. – Что за допрос ты там устроила?

– Чем ты говорил они занимаются? Ресторанами? Да брось, посмотри вокруг. Невозможно так выехать на одних ресторанах.

– Да какое тебе вообще дело чем они занимаются? – воскликнул он. – Пусть хоть людьми торгуют, главное, что они согласились помочь тебе!

– Сам-то понял, что сказал?

Он резко замолчал и отвернулся. Несколько долгих секунд он стоял спиной ко мне, а я уже начала продумывать пути к отступлению. Неожиданно, тяжело вздохнув, он повернулся. От прошлой ярости не осталось и следа, было скорее только сожаление.

– Ладно, извини. Торговля людьми это уже слишком, – он грустно улыбнулся. – Ты от всего этого не в восторге, я понимаю.

– Ни черта ты не понимаешь. Такое ощущение, что я экспонат в музее. Смотреть можно, трогать нельзя.

– Ничего подобного, – он вздохнул и отошел в другую сторону комнаты, словно задумался. К счастью, эта ванная комната была настолько большой, что можно марафоны бегать. – Подумай о возможностях, которые тебе откроются в будущем благодаря сегодняшнему ужину.

– Будущее далеко, а уйти отсюда я хочу прямо сейчас.

– Эбби, послушай, – он снова подошел и уставился на меня каким-то подавленным взглядом. – Я знаю, что не смогу переубедить тебя и уж тем более заставить сделать что-то. Но, пожалуйста…

– А теперь послушай ты, – неожиданно даже для себя, прервала его я. – Мне это не нужно. Ты делаешь это ради себя, чтобы доказать себе, что можешь о ком-то позаботиться. В таком случае лучше заведи себе хомячка и заботься о нем. Я не хочу, чтобы парочка богатеньких эгоистов – которые вообще возможно занимаются чем-то незаконным – дали мне деньги на обучение, а потом всю оставшуюся жизнь вещали на каждом благотворительном мероприятии о том,