Газета Завтра 336 (19 2000) - Газета Завтра Газета

Кроме того, та сумма, которая фигурирует в качестве стоимости 500 тонн высокообогащенного урана — 12 млрд. долларов — составляет почти тысячную долю его реальной стоимости.

Промышленное производство оружейного урана оказалось по силам лишь небольшой группе так называемых мировых ядерных держав. Связанные с этим затраты настолько велики, что правительства таких держав предпочитают скрывать эту информацию. И лишь недавно правительство США все же позволило независимой группе ученых установить наиболее точную сумму таких расходов. В итоге было официально определено, что такие расходы начиная с 1945 года оставили более 3,9 триллионов долларов.

Для указанных материалов на сегодня не существует официального открытого рынка. Это запрещено международным договором о нераспространении ядерного оружия. Но, к сожалению, для таких материалов реально существует мировой "черный рынок". Так, по данным немецкой разведки БНД, опубликованным, в частности, в журнале "Шпигель", цена оружейного урана на "черном рынке" достигает 60 миллиардов долларов США за тонну.

В Государственной думе 3 июня 1997 года состоялись закрытые слушания по вопросу "Проблемы утилизации урана и плутония на базе новых технологий топливно-энергетических циклов". Из заключительного документа Комиссии следует, что потенциальная стоимость оружейного урана на мировом рынке ториевой энергетики может составлять 16 миллиардов долларов за тонну.

Соответственно, стоимость 500 тонн оружейного урана, передаваемого США по урановой сделке, должна составлять 8 триллионов долларов США, а не 11,9 миллиардов, предусмотренных сделкой. В итоге наносимый урановой сделкой экономический ущерб России составляет более миллиарда долларов США ежедневно.

Сравните эти цифры с суммой одного транша МВФ — 640 млн. долларов или суммой прибавки к пенсиям с 1 апреля — 100 рублей в месяц, и станет ясно, что нас не просто лишают "ядерного щита", а еще и делают это, нанося огромный экономический ущерб.

Можно предположить, что те огромные запасы урана, которые были сделаны, сейчас, когда идет сокращение ядерных вооружений, уже не нужны. Их хранение требует больших затрат, да и небезопасно с экологической точки зрения. Получить 8 трлн. долларов за них реально не представляется возможным, а так мы освобождаемся от ненужного груза и получаем совсем не лишние для нас миллиарды долларов. Так ли это?

Если говорить только о хранении ядерного урана, то действительно можно прийти к такому выводу. Но русские ученые-физики давно работают над проблемой использования высокобогащенного оружейного урана в области ядерной энергетики. Еще в 80-х годах были сделаны очень плодотворные наработки и показано, что урано-ториевый цикл, принципиально отличный от ныне действующих реакторов, позволяет более эффективно использовать расщепляющиеся ядерные материалы.

В 1989 году постановлением Совета Министров специально для работы в этом направлении был создан институт физико-технических проблем металлургии и специального машиностроения, который возглавил Максимов. По мере того, как становилась очевидной перспективность его научных и технологических разработок, усиливалось и давление на директора института. Максимову неоднократно делались предложения покинуть страну и продолжить свои работы в любой из предлагаемых стран. В апреле 1994 года от предложений перешли к ультиматуму. После его категорического отказа работа института была просто остановлена. Сотрудников лишили пропусков на территорию Новосибирского завода химкоцентратов, где располагался в тот момент институт. Все материалы, касающиеся разработок новой ядерной технологии, изъяты. Нужно иметь в виду, что Институт — это режимный объект, находящийся под контролем органов госбезопасности. Обращение во все инстанции по поводу чинимого произвола никакого результата не дали. Нетрудно представить, какие силы были задействованы, если органы ФСБ вынуждены были молчать и покрывать действия, наносящие ущерб безопасности нашей страны.

Борьба за сохранение нашего ядерного щита, разумеется, не обходится без жертв. В июне 1996 года на железнодорожных путях находят разрезанный поездом труп Нуреева, главного государственного инспектора по ядерной и радиационной безопасности. Он вместе с Максимовым пытался поднять вопрос об "урановой сделке". В 1998 году погибает генерал Рохлин. Он — первый из крупных государственных политиков, кто не только обратил должное внимание на "урановую сделку", но и начал собственное расследование. Максимов проходит одним из свидетелей по делу об убийстве Л. Рохлина. 17 июля 1999 года совершается покушение на самого Максимова. Он чудом остался жив. Вся "операция" длилась несколько секунд, пока двигался эскалатор метро. Ему нанесли четыре удара электрошоком, попытались свернуть шейные позвонки и нанесли несколько ударов кастетом по голове, при этом успели влить в горло спирт. Именно спешка, в которой проводилась вся "операция", и спасла жизнь Максимову. Они где-то промахнулись — и опасный свидетель остался жив. В ноябре 1999 года Совет Федерации принимает решение заслушать вопрос об "урановой сделке", а в январе 2000 года еще один "несчастный случай" — на подмосковной даче в результате несчастного случая погибает бывший первый заместитель министра Минатома и бывший в 94-м году директор новосибирского завода химконцентратов Белосохов.

Вот такой печальный список преступлений, за которым пытаются скрыть одно большое: лишение России ядерного щита, нанесение ей огромного экономического ущерба и закрепление ее отставания в области ядерных технологий. Уровень агентуры, которая привлечена к проведению этой операции, позволяет спецслужбам противника останавливать работу режимных объектов, созданных постановлением правительства, игнорировать рекомендации Государственной думы РФ, убирать неугодных свидетелей и тормозить следствие по расследованию этих преступлений. Вот с чем столкнулась страна в этой, как иногда представляют, рядовой сделке.

Но нашим врагам не удалось скрыть от общественности истинную суть "урановой сделки", а это главное условие ее реализации. За это время создана структура, включающая в себя десятки людей, патриотов России, и в органах государственной власти, и в спецслужбах, и в СМИ, которые ведут целенаправленную работу по срыву этой сделки. Кресло под нынешним министром Минатома Адамовым, одним из главных фигурантов "урановой сделки", качается. Слетит он, начнется цепная реакция "по принципу домино", полетят и многие другие, но уже не на Канары, а на нары. Но уповать рано. Мы продолжаем борьбу и уверены — она даст свои плоды.

Валерий ЗАДЕРЕЙ

Владимир Марченко ФАРС В ГААГЕ

ТО, ЧТО НАТОВСКИЕ "МИРОТВОРЦЫ", вот уже четвертый год оккупирующие Сербскую Республику Боснию, не стесняли себя рамками каких-либо приличий, известно давно. Однако последние события, произошедшие на оккупированных сербских территориях, превзошли все, что творилось до этого. "Миротворцы" выкрали из собственного дома и переправили в Гаагу, где заседает так называемый "Трибунал по военным преступлениям на территории Югославии", бывшего председателя парламента боснийских сербов Момчило Краишника.

Краишника, естественно, обвинили в преступлениях против человечества, геноцида и прочих преступных деяниях, что в общем мало отличается от обвинений, предъявленных президенту Караджичу, генералу Младичу и другим сербским патриотам.

Разница, однако, состоит в том, что несчастный Краишник не сделал ничего такого, за что его можно было бы преследовать, даже по меркам гаагского "правосудия". Он не участвовал в военных действиях и не занимал в годы войны каких-либо постов в структурах исполнительной власти, ответственных за оборону республики. Краишник не был бескомпромиссным борцом и воином, а представлял собой фигуру достаточно умеренного и осторожного политика, каких достаточно в любой стране мира. После окончания войны в 1996-1997 годах Крашиник представлял сербскую общину в Президиуме Боснии, который должен был исполнять функции высшего органа власти в переходный период. Натовцы тогда не возражали. И в списке "военных преступников", опубликованных Гаагским трибуналом, имени Краишника тоже не было. Тихому сербскому политику даже в голову не приходило, что когда-нибудь его выволокут из собственной постели, закуют в наручники и бросят в тюремную камеру. Однако "миротворцы" ворвались в его дом глубокой ночью, взорвали дверь и открыли предупредительный огонь из автоматов...

Какие обвинения были предъявлены Краишнику в момент ареста? А никаких! Гаагский трибунал решил не утруждать себя ненужными юридическими формальностями и отдал приказ похитить Краишника на основании некоего "секретного" (!) списка военных преступников. Лишь в Гааге, куда доставили несчастного серба, натовские юристы наспех составили обвинительное заключение с дежурным набором формулировок о "военных преступлениях".