Битва во времени - Юрий Леляков

— … Нет, но поймите же и нас! Мы хотим постичь ту реальность, в которой мы живём, хотим знать, что может ожидать нас в ней! A вы только нагромождаете ужасы, которые невозможно совместить между собой — и говорите о неправильности всяких человеческих представлении вообще, о гордыне и самомнении начинающего ученика — хотя ученик хочет составить себе связную и целостную картину мира! И теперь что же оказывается — никакой объективной реальности вообще нет, и для людей разной веры мир как бы и устроен по-разному? Но ведь, если так — зачем, например, мне верить в такую реальность, где вы — учитель, а я — ученик? Почему я не могу придумать себе другую, где всё наоборот? И где — я знаю какую-то высшую реальность, а вы — нет?..

А учитель даже не понял, что Лартаяу лишь предлагал мысленный эксперимент — и, в приступе внезапной ярости окинув взглядов комнату, но будто не найдя в ней кого-то, опять-таки побежал докладывать Гинд Янару о «неслыханной дерзости» учеников — куда и девалась его собственная «высшая мудрость». В общем — снова как в тот раз…

…А Гинд Янар сам был в недоумении. Ведь этих учителей ему рекомендовали и в монашеских орденах с многовековой историей, и в недавно возникших, но тоже как будто достаточно авторитетных организациях релтигиозно-эзотерического толка — и именно как знатоков экстрасенсорики. Правда, на сами тайные горные обители Каймира, сколько он ни искал, ни одна из организации выхода не имела — но взамен они стали попросту присылать в интернат своих членов в качестве учителей — и вот каким ошеломляющим оказался результат… Хотя и сами эти вопросы до недавних пор не были предметом открытого обсуждения, каждый посвящённый был просто убеждён в истинности своей веры — но уж, если речь шла о реальном мире, а не отвлечённых мифологиях, у всех должно было прослеживаться и что-то общее, какие-то точки соприкосновения! Нo нет — раз за разом в интернат приходили те, кто лишь играли на потаённых человеческих чувствах, при этом каждый по-своему произвольно комбинируя стихии Мироздания, планеты, дни недели, энергоцентры человеческого тела, цвета спектра, ноты древних и современных звуковых рядов — и неспособны были ответить на конкретный вопрос: почему так, а не иначе? Приходили не исследователи, не специалисты — толкователи, для которых будто не существовало самого понятия научного факта. Вещать неподготовленной аудитории готовы были все — дать же объяснение чего-то конкретного не мог никто… При том, что — как всё более убеждался Гинд Янар — в общественном мнении экстрасенсорика во многом и отождествлялась с эзотерикой, а эзотерика — с конспирацией, ступенями посвящения, мистериями в подземельях храмов и монастырей, клятвами в верности чему-то, отречением от чего-то, суровыми испытаниями, а во многих случаях — и уходом из общества на долгие годы безо всякой гарантии возврата… И так ли удивительно было, что мало кто решался вступить на подобный путь, даже искушаемый знанием тайны — тем более, что о судьбах неудачников на этих путях вовсе не было известно?.. Но теперь, на волне сумбурного недовольства ходом развития цивилизации, именно сторонники таких путей всё более выходили из подполья, предлагая себя на роль какого-то нового жречества и идеологов — и создавая лишь тягостную путаницу в умах людей, выбираться из которой приходилось через столь же тягостные, буквально на грани кощунства, сомнения в неких высших истинах. И даже сам Гинд Янар — как однажды рискнул признаться Джантару — не избежал подобных душевных состояний. Ведь и там, снаружи, оказывается — всё больше людей предавались подобным поискам, в печати и на телевидении снова шли мрачные прогнозы судьбы их человечества, констатировалась нерешённость всё тех же проблем — словом, вновь как тогда, перед 7781 годом, что также не могло не беспокоить их всех. А они тут пока изучали что-то странное, страшное и непонятно как соотносящееся с реальностью… И вот наконец, решив после инцидента с вопросом Лартаяу сам поприсутствовать на очередном уроке «основ эзотерики» — и услышав немало всё тех же слов об ограниченности ума каждого, кто ищет ответов самостоятельно, не склоняясь перед авторитетом такого-то учения как высшей и конечной истины — не выдержал уже сам Гинд Янар:

— … Ограниченность ума, говорите? Но чем вы сами превосходите чью-то ограниченность? Где — то большее, чего достигли вы? А просто сыпать туманными угрозами — это, извините, ещё не мудрость! И вселять ужас в сознание детей, которые к своему возрасту уже видели и пережили больше, чем вы себе представляете, выдавать им какое-то чудовище за вершителя мировой справедливости — тем более не мудрость! Да и как вы, в конце концов, совместите миллиарды лет истории реального мира и квадриллионы звёзд во всех его галактиках — с единственностью вашего «великого Элбэ», который сначала будто бы искупает здесь своей судьбой битого и гонимого неудачника грехи всего нашего человечества, а потом вдруг заявляет о своём праве в любой момент явиться сюда, судить всех людей, и белее того — разрушить всё Мироздание за те грехи, которые уже были им прощены? И вам не кажется, что от такого «прощения» в наш мир снизошёл бы ужас камеры смертников, а не какая-то благодать? И вы так уверенно проповедуете, что всякий обитатель Вселенной должен благоговейно склониться перед вравшим в истерику сокрушителем, швыряющим звёзды и молнии в океан? И для вас даже нет вопроса, как сопоставить это хотя бы с реальными размерами самих звёзд? А ваши требования о почитании себя как учителей — с вашей же проповедью всеобщего равного смирения перед ликом того, кто сам вовсе не благ и не милостив? Но поймите хотя бы, что здесь вы имеете дело не с малограмотными недоумками, которым можно внушить что угодно! Здесь у всех есть и глубокие знания, и немалый жизненный опыт, и экстрасенсорные свойства в той или иной мере уже раскрыты… И чего вы хотите от них: теперь? Чтобы на кого они возложили ответственность за то, как складываются их судьбы, во что верили, на что надеялись, как строили свою дальнейшую жизнь? Но им-то надо как-то жить в этом мире — и жить такими, какие они есть! А вы только и можете сыпать намёками о почитании родителей, старших, начальства, об опасности сделаться слугой зла на путях искусственной магии, или даже просто — при обладании такими-то особыми способностями… Но вот у них эти способности уже есть — и что вы можете им посоветовать? Ничего! А если уж речь заходит о том, что такое-то учение ценно само по себе, и больше ничему в реальном мире соответствовать не обязано — то сразу вопрос: зачем оно нужно? Если реальность — сама по себе, а это учение — само по себе? Думали вы хотя бы об этом?..

Так сказал тогда Гинд Янар в присутствии всех учеников — и даже ещё нескольких бывших в тот момент в интернате учителей — но так и не получил ответа. Лишь молча, в тишине, однако явно пылая гневом и стыдом, все эти учителя поспешили покинуть интернат, чтобы больше уже не возвращаться… А Джантар и его товарищи, воспользовавшись вновь возникшим очередным перерывом в занятиях, взялись перечитывать имевшуюся в интернате эзотерическую литературу — уже сами удивляясь, где и в чём пытались искать высшую мудрость. Ведь там всё было явно рассчитано на попросту издевательское обращение с сознанием читателя…

…Всё, казалось бы, самое главное, существенное, насущноe — выражалось в символах, аллегориях, туманных образах, вне какой бы то ни было чётко устоявшейся терминологии, причём один и тот же образ мог попеременно употребляться то в положительном, то в отрицательном значении: например, всякий «собиратель драгоценных камней» удостаивался презрения за приверженность «благам этого мира» — и тут же в другом абзаце под «драгоценными камнями» следовало понимать уже духовное богатство, а под «благим миром» — природу Фархелема… Поражало смешение разных масштабов и планов бытия — согласно которому Создатель Вселенной с её миллиардами галактик воплощался на Фархелеме в разных человеческих обликах, женился, чтобы «познать принцип любви», учился в несовершенных древних школах, и даже сидел в тюрьмах — через что будто бы осуществлялось самопознание Вселенной, новый акт её творения, или ещё нечто столь же величественное и масштабное… Или же иногда — наоборот, следовало признать, что судьба целой Вселенной замкнута на отдельную страну, народ или даже конкретную личность определённо человеческого уровня — и повествовалось, как некие таинственные существа, являясь самым обычным до того людям и объявляя их спасителями Мироздания от скопившиеся за многие столетия человеческих грехов, заставляли совершать столь странные поступки, что просто непонятно было, чем и как они могли повлиять на судьбу Мироздания, но зато — очевидным образом ломались их собственные судьбы… Были тут — и те же помойные посты, и нищенство, и бродяжничество, и восклицания в публичных местах каких-то бессмысленных заклинаний, и ещё многое другое… Насчёт же методик раскрытия экстрасенсорных способностей вовсе был полный туман — многолетние кропотливые и утомительные медитативные практики, рекомендуемые одними источниками — отвергались другими на примерах трагических судеб «отступников», представленных к тому же едва ли не как осквернители всего высшего и священного…. И всюду — проповедовалась идея греховности сомнений (но — неужели вообще всяких и во всём?), необходимость именно грубых и подхалимских форм почитания непонятно кого (что вряд ли могло бы понравиться действительно высшим и мудрым существам), смирение, всепрощение, нерассуждающее доверие к чьим-то покровителям, а иногда и — просто боязнь малейшего проявления отрицательных эмоций, вплоть до полного изгнания из своей души всех тягостных воспоминаний (хотя и они — часть жизненного опыта личности!) с превращением человека в благодушно-трепетного проводника чужой воли без остатков собственного мнения. Разоружись, доверься без оглядки, и тебя поведут и защитят, ищущий же самостоятельно будет низвергнут и проклят; нечто высшее открывается лишь тому, кто убил в себе всё человеческое, собственно же человек обречён вечно блуждать в низших сферах, не познав высшего блаженства — такой теперь открывалась потрясённому Джантару основная идея всех этих учений, к которым он недавно обращался с воодушевлением и надеждой…